В результате дипломатических усилий два индийских торговца освобождены из-под стражи в Китае

Пекин утверждает, что появившиеся в индийской прессе материалы, касающиеся "негуманного обращения" с индийским дипломатом во время бурного судебного разбирательства в городе Иу провинции Чжэцзян, "не вполне соответствуют фактам".

В ходе брифинга для прессы 4 января официальный представитель министерства иностранных дел Хун Лэй заявил: "Сообщения прессы о том, что чиновнику индийского генконсульства в Шанхае во время пребывания в городе Иу было запрещено принимать пищу или лекарства, а также о том, что он был окружен и подвергся нападкам со стороны китайцев, не соответствуют фактам. Китай является правовым государством и придает большое значение дружественным отношениям с Индией". Однако он не смог изложить китайскую версию случившегося.

2 января правительство Индии заявило китайской стороне серьезный протест по поводу инцидента во время судебного процесса в Иу. 46-летний сотрудник генерального консульства в Шанхае С. Балачандран в течение пяти часов 31 декабря не мог получить разрешения покинуть зал суда, где добивался освобождения двух индийцев, подвергшихся "скверному обращению" в связи с торговым спором. Поскольку дипломат болен диабетом и по медицинским показаниям нуждается в регулярном приеме пищи и воды, он потерял сознание и был отправлен на машине скорой помощи в местную больницу. 1 января его перевезли в больницу Шанхая, где его состояние признано удовлетворительным.

Посольство Индии в Пекине обратилось к индийским гражданам с настоятельным призывом избегать бизнеса, связанного с рынком Иу, предупреждая о возможности “незаконного содержания под стражей и скверного обращения со стороны китайских предпринимателей”. “Основываясь на имеющемся опыте, нельзя гарантировать, что можно будет прибегнуть к мерам судебной защиты. Более того, как показывает опыт, в случае возникновения споров защита безопасности личности явно недостаточна”, подчеркивается в документе, опубликованном 3 января.

"Мы надеемся, что эта рекомендация направит должный сигнал как индийским бизнесменам, так и китайским властям", - отметил высокопоставленный представитель посольства Индии Рахул Чабра (Rahul Chabra). Он заявил, что китайские власти были уведомлены о незаконном захвате предпринимателей сразу после того, как это случилось в середине декабря, но никаких ответных мер не последовало.

Дипак Рахеджа (Deepak Raheja) из Хайдерабада и Шамсундер Агарвал (Shamsunder Agarwal) из Мумбаи в течение двух недель, начиная с 15 декабря, "фактически содержались в заложниках у местных торговцев", пока не были переданы китайской милиции. По их словам, с ними обращались "как с животными", лишали пищи и воды. Ситуация осложняется тем, что Дипак Рахеджа пoдписал бумаги, касающиеся задолженности местным поставщикам. Но он заявляет, что сделал это под давлением, к тому же все документы были на китайском, а переводчика рядом не оказалось. И сумму в 9 млн юаней должна выплатить компания Euro Global Trading, в которой они работают. Владелец компании Фироуз Хан (Feroze Khan), предположительно йеменского происхождения, скрылся в неизвестном направлении.

Эта история стала известна прессе только после заседания суда 31 декабря, а 2 января представитель китайского посольства в Нью-Дели Чжан Юэ (Zhang Yue) был вызван в министерство иностранных дел для выражения протеста по поводу недолжного обращения с индийским дипломатом в Иу. "Уверен, что правительства обеих стран сумеют разобраться соответствующим образом в деле, которое представляется торговым конфликтом гражданского характера. Мы пытаемся выяснить, что произошло", - заявил он.

Как сообщил в ходе брифинга в Пекине представитель министерства иностранных дел Хун Лэй, арестованы 5 человек, подозреваемых в "незаконном задержании" двух граждан Индии, а те в ночь на 3 января были перевезены в один из отелей Иу. Однако милиция не может защитить их от вооруженных группировок, поджидающих на улице. "Пожалуйста, спасите нас, объединитесь и помогите. Они срывали с нас одежду, швыряли в нас все подряд, избивали и пытали. С нами обращались хуже, чем с животными", - воззвал Шамсундер Агравал в интервью индийскому каналу NDTV.

4 января китайский посол в Индии Чжан Янь (Zhang Yan) встретился с высокопоставленными чиновниками внешнедипломатического ведомства Индии, заверив, что положению индийских торговцев уделяется "самое серьезное внимание".

"Я весьма удовлетворен результатами. Торговцы освобождены и находятся на пути в Шанхай под охрану консульских сотрудников, - заявил министр внешних сношений Индии С.М.Кришна. – У нас с Китаем дружеские отношения. Не стоит раздувать данный инцидент сверх меры. Оба предпринимателя самостоятельно справятся с этим гражданским иском в Китае”. По данным индийской прессы, под усиленной охраной китайской милиции они в 21.15 4 января доставлены в генконсульство Индии в Шанхае.

В Иу, где работают около сотни индийских предпринимателей, находится крупнейший в мире рынок потребительских товаров. Шарфы, бижутерия и прочие мелочи, которые производятся в окрестных местах, пользуются спросом не только в Индии, но и во многих других странах, вплоть до Южной Америки.

Солдаты вооруженной милиции разогнали мусульман и снесли мечеть в Нинся-Хуэйском автономном районе

Два человека погибли в ходе стычек с солдатами вооруженной милиции в Нинся-Хуэйском автономном районе, произошедших во время операции по сносу мечети в деревне Таошань уезда Туньсин (Tongxin), объявленной “незаконным религиозным объектом”.

Мечеть в деревне строилась с 1987 года на пожертвования мусульман из Нинся-Хуэйского автономного района и соседней провинции Цзянсу. Только что завершилась внутренняя отделка здания, на сооружение которого собрали 800 тысяч юаней. На 1 января намечалась торжественная церемония открытия.

Как рассказал один из местных жителей, чиновники вызвали из Ланьчжоу около тысячи солдат вооруженной милиции, прибывших в поселение Хэси (Hexi) 29 декабря, за день до сноса. В 23 часа отключили электричество и связь и солдаты провели рейд по нескольким домам. На открытие мечети приехало много людей, в том числе 13 гостей из провинции Ганьсу.

Во второй половине дня 30 декабря солдаты окружили здание, в котором собрались люди на пятничную молитву, сообщил житель деревни Цзинь Хайтао (Jin Haitao), оказавшийся в это время в провинции Хэбэй. Около сотни местных жителей с лопатами и палками самоотверженно встали на защиту мечети. Солдаты применили слезоточивый газ и водомет, чтобы выгнать людей на улицу, а потом пустили в ход ножи и дубинки. По данным информационного центра прав человека и демократии в Гонконге, получили ранения 50 человек, более 100 задержаны, есть двое погибших.

Как сообщила служащая милиции Хэси, в ходе столкновений получили ранения двое солдат и двое крестьян, задержаны 80 участников протеста, но о погибших она ничего не знает. После подавления “беспорядков” здание мечети было снесено, сказала она. Другой офицер милиции из Хэси заявилSouth China Morning Post, что мечеть была построена на средства "теневых" исламских организаций из провинций Юньнань и Ганьсу, а также Синьцзян-Уйгурского автономного района.

По словам жителей деревни, о том, что готовится такая операция, им не сообщали. “У нас никогда не было проблем с властями, мы законопослушные люди, и мне непонятно, что случилось”, - отметил Цзинь Хайтао. Уездные власти одобрили проект мечети и выделили на покупку кирпича 20 тысяч юаней, добавил он, а в деревне собрали пожертвования на 800 тысяч юаней. “Мечеть [солдаты] тут же снесли, свалили обломки в огромную яму и закопали”, - сообщил Цзинь Хайтао, созвонившийся с родственниками.

Чиновники пытаются уничтожить все свидетельства, указывает он, даже пятна крови замыли: "В деревне отключены все услуги мобильной связи, задержаны более ста человек, участвовавших в протесте, и никто не знает, где они”. После столкновения с солдатами скончались в больнице его 80-летняя бабушка Ян Майянь (Yang Maiyan) и 19-летний двоюродный брат Цзинь Хагэ (Jin Hage), добавил Цзинь Хайтао.

По официальным данным, к народности хуэй принадлежит половина из 20 млн зарегистрированных мусульман материкового Китая. При этом из Нинся-Хуэйского автономного района, где насчитывается 2,25 млн хуйэцев (третья часть 6,3-миллионного населения), смогли в октябре отправиться в хадж только 2656 человек. Как сообщил Синьхуа чиновник районного управления по религиозным делам Ли Юйшань (Li Yushan), это лишь на 200 человек больше, чем в 2010 году. Его управление ежегодно направляет с паломниками группу надзора из 76 человек, отвечающих за перевод, размещение, медицинское обслуживание, транспортировку и безопасность.

Имам мечети Liming, расположенной в городе Учжун, Ма Шаочжун (Ma Shaozhong) уточнил, что в основном в Мекку выпускаются пожилые люди, не знающие арабского языка и никогда не бывавшие за границей. “Мы даем им основы этикета в повседневной жизни другой страны и некоторую религиозную подготовку”, - сказал он Синьхуа 6 октября. Кстати, вскоре онотчитался о том, что в 400 с лишним мечетях автономного района открыты комнаты для занятий с пропагандистской литературой. Правительство автономного района закупило в эти “красные уголки” телевизоры, DVD-плееры, столы и стулья, а также 50 тысяч книг.

Реальную статистику по религиозным общинам в условиях однопартийного режима собрать сложно, но высказываются предположения, что мусульман в материковом Китае от 65 млн до 100 млн человек. В 2011 году планировалось отправить в Мекку лишь 13800 человек. Остальным приходится изыскивать способы совершить хадж без одобрения чиновников, что весьма затруднительно, учитывая проблемы с получением паспорта в соответствующий период (для внутреннего пользования выдаются ID-карты).

Жесткие ограничения на совершение хаджа и строительство мечетей являются неотъемлемой частью государственно-партийной политики в сфере религии. В рамках маоистской идеологии, которую проводит в жизнь отдел “единого фронта” компартии и госуправление по делам религии (SARA), верующие рассматриваются как приверженцы отсталых взглядов, доставшихся от феодальных времен. Ранее считалось, что под знаменем социализма с китайскими характеристиками верующим вообще не должно быть места, но в 2007 году, на фоне подготовки к Олимпийским играм в Пекине, было принято решение задействовать “патриотические” религиозные структуры для создания видимости соблюдения прав человека. В начале 2011 года SARAпровозглашает основной задачей своей работы принудительный перевод верующих из “подпольных” общин в подчинение “патриотических” наставников.

Недавно идейную основу этих усилий разъяснил экс-начальник госуправления по делам религии Е Сяовэнь, занимающий ныне пост вице-председателя Китайского общества по изучению прав человека. Вполне осуществимо обеспечить единение последователей различных вероисповеданий под руководством атеистической партии, если проповедовать, что атеисты и верующие в материковом Китае разделяют общие политические и экономические интересы, заявил он по случаю открытия форума по правам человека в Пекине 21 сентября.

По официальной статистике, подавляющее большинство из 100 млн приверженцев религии в стране составляют буддисты, католики, протестанты, мусульмане и даосисты, разложил всех по привычным пяти направлениям чиновник, в течение десяти лет возглавлявший SARA. Настойчиво повторяя, что “мы политически едины” и партия “охраняет основные права масс, включая право свободно исполнять обряды”, продолжил он, можно добиться, чтобы “все эти многочисленные верующие играли позитивную роль в создании социальной гармонии”. "Религия останется еще надолго, переживая отдельные страны и государства, - подчеркнул Е Сяовэнь. - Это также справедливо для коммунистической страны, так что коммунисты как материалисты должны с уважением относиться к этой простой истине и дальновидно управлять религиозными делами".

13 декабря официально запущен агитационный проект, нацеленный на формирование собственной системы внешней пропаганды для пяти “патриотических” религиозных структур. Как подчеркивается в постановлении SARA, решено сделать регулярными брифинги и пресс-конференции, на которых будут озвучиваться новости, касающиеся заботы политбюро о нуждах религиозных кругов и секулярного общества. Особое внимание следует уделить заявлениям в поддержку прогрессивных мер, осуществляемых центральным правительством. Для реализации проекта намечено отобрать подходящих кандидатов, хорошо осведомленных в религиозных делах, которые должны пройти курсы переподготовки под руководством чиновников SARA.

Хотя те дни, когда в материковом Китае царил культ личности, при котором требовалось признаваться в прегрешениях и приносить клятвы перед статуями председателя Мао, остались в прошлом, партийная идеология по-прежнему считается господствующей над всеми религиями. Право на свободу совести связывается с признанием “политического единения” вокруг партийных бонз в Пекине и беспрекословным подчинением произволу “кадровых сотрудников” на местах. 

СУАР: при обстреле группы уйгуров в горном поселении убиты две женщины и задержаны 4 детей

Новые подробности, касающиеся так называемой операции по “освобождению заложников” в горном поселении Коштаг (Kuoshi Tage) на юге уезда Пишань (Гума), одного из беднейших уездов Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР), серьезным образом меняют картину инцидента. По словам местных жителей, в результате обстрела группы уйгуров, в основном жителей деревни Мукула, погибли две женщины, а среди задержанных милицией “террористов” есть дети.

По заявлению отдела пропаганды СУАР, около 23 часов 28 декабря отряд вооруженной милиции “обезвредил насильственную террористическую группу, захватившую в заложники двух граждан”. Как передает Синьхуа, “в ходе операции 7 бандитов убиты и 4 задержаны”, но местные жители указывают, что под стражей может находиться до 8 человек. По официальным данным, группа, намеревавшаяся перейти через границу в Среднюю Азию, состояла из 15 человек. Уезд Пишань, административно подчиненный городскому округу Хотан, расположен на южной окраине пустыни Такламакан возле границы с Индией и Пакистаном.

“Среди тех семи, что были убиты милицией в горах, две женщины: 29-летняя Бурабийе Андукадир и Бузохре Сейдехмет. Их тела увезли в уездное управление общественной безопасности”, сoобщил Radio Free Asia (RFA) староста деревни Мукула Миневер Эхмет. По его словам, упомянутые в официальной сводке четверо задержанных, которых допрашивают в уездном управлении, это дети в возрасте от 7 до 17 лет, в том числе школьник второго класса средней школы. На вопрос о состоянии семилетнего мальчика, староста сказал, что он “еще жив”, намекнув таким образом, что при обстреле был серьезно ранен. Неизвестно, были ли еще дети среди семи погибших.

В деревне Мукула усилены меры безопасности, а родственникам погибших уйгуров приказано не раскрывать никаких подробностей, сказал Миневер Эхмет. Ссылаясь на необходимость “поддержания стабильности” во время похоронных обрядов, “чиновники и офицеры милиции посещают семьи убитых, разъясняя, почему произошла стрельба”.

Староста поселения №8 в составе деревни Мукула Мемет Эзиз Хафиз (Memet Eziz Hapiz) сообщил, что двое из убитых - 40-летний Абликим Абдукадир (Ablikim Abduqadir) и 26-летний Хабибулла Абдукадир (Hebibulla Abduqadir) - жили в его поселении. “Уверен, что двое из задержанных тоже из моего поселения, но официального уведомления не дают, так как еще идет следствие”, - сказал он.

По его сведениям, два года назад Хабибулла Абдукадир содержался под стражей в течение 3 месяцев в связи с посещением “нелегального” религиозного курса в городе Артуш. “Все они были тверды в своих религиозных убеждениях, - добавил староста, - и предпочитали жить в соответствии со своими убеждениями. Вот почему они были недовольны религиозной политикой властей”. По его словам, эти уйгуры пытались бежать за границу, где они могли бы, не скрываясь, практиковать религию, когда наткнулись на милицию.

"Эти 'предатели' пытались нелегально пересечь границу и просить политического убежища во вражеской стране", - подтвердил в разговоре с RFA офицер уездного управления общественной безопасности. Милиция получила информацию о планах беглецов и перехватила их в горах возле деревни Коштаг, рассказал он по телефону. По его словам, сначала с ними обращались “очень вежливо”, просто “приказали вернуться в деревню, но ‘предатели’ отказались и начали возражать”.

Как сообщалось, в ходе стычки получил смертельные ножевые ранения заместитель начальника милиции уезда Пишань. Когда служащий Адил Абдувели схватил одну из женщин, то получил удар ножом, продолжил офицер. После этого “вмешались наши вооруженные силы”, сказал он, но “один ‘предатель’ сбежал, и мы проводим операцию по его захвату”.

“Недавно деревенские чиновники и милиция создали большие неприятности для людей, наиболее твердо [придерживающихся] своих религиозных убеждений”, - уточнил один из жителей деревни Мукула. По его словам, когда “заместитель начальника милиции поймал жену одного из членов группы”, между ними вспыхнула драка. Стычка произошла в горном поселении Коштаг, подтвердил также заместитель начальника агитационного отдела округа Хотан Лян Цзяцзюнь (Liang Jiajun).

На фотографии, взятой с сайта Global Times, улицы уезда Пишань патрулируют вооруженные автоматами служащие специального отряда милиции. По данным материковой прессы, в составе департамента общественной безопасности СУАР имеется подразделение спецназа милиции (SWAT), насчитывавшее в 2010 году пять тысяч человек.

23 ноября восемь бригад спецназа численностью 3 тысячи человек были переданы в подчинение городского управления общественной безопасности Урумчи. Как заявил партбосс Урумчи Чжу Хайлун (Zhu Hailong), обеспечение безопасности в городе остается “слабым”, и спецназ необходим для реагирования на “новые ситуации и новые задачи” с целью поддержания “долгосрочной стабильности”. 1 тысяча служащих спецназа должна была усилить дорожную милицию, еще 1 тысяча направлялась в отделения милиции квартального уровня, остальные вошли в мобильные группы по разгону массовых протестов.

Как пояснил начальник милиции СУАР Чжу Чанцзе (Zhu Changjie), “совершенствуется система управления” милицейскими операциями на местах. Помимо 3 тысяч в Урумчи, еще 2 тысячи служащих спецназа размещены в других мятежных округах, включая Или (Кульджа), Кашгар, Аксу и Хотан. 

Власти провинции Гуандун отчитались по требованиям выдержавших милицейскую осаду крестьян из Укань

Пекинская пропаганда выдает за большой успех однопартийного режима прекращение осады деревни Укань в провинции Гуандун, жители которой вплоть до 21 декабря держали оборону против сил вооруженной милиции. В предновогодней заметке Синьхуа подчеркивается, что 22 декабря заместитель секретаря провинциального парткома Чжу Минго (Zhu Mingguo) провел "прямой диалог" с жителями деревни, согласившись с тем, что требования участников протеста являются разумными, и пообещав "справедливое и открытое" расследование по их жалобам.

Власти вынуждены признать, что сидели на “пороховой бочке”, пока все въезды в мятежную деревню были заблокированы омоновцами. Около недели подряд в деревне Укань проходили независимые митинги с участием 7 тысяч человек, возмущенных смертью лидера протестов Сюэ Цзиньбо (薛錦波), содержавшегося в изоляторе города Шаньвэй, в административном подчинении которого находится деревня Укань и город Луфэн.

Массовые выступления протеста в связи с захватом земель, хищением бюджетных средств и фальшивыми выборами начались здесь еще в сентябре, но только 20 декабря чиновники наконец-то дали обещание организовать переговоры на уровне правительства провинции. Чтобы явно выразить согласие на диалог, крестьяне сняли транспаранты и вернулись к обычной жизни. “Проблема разрешена и мы не настаиваем на шумных [акциях]. Потому что они согласились с нашими изначальными требованиями”, - сказал 21 декабря инициатор последнего митинга Ян Семао (楊色茂), обращаясь к жителям деревни и журналистам. “Но если правительство не выполнит свои обещания, мы снова выйдем на протест”, - добавил он.

Специализирующийся на политической науке профессор Баптистского университета в Гонконге Тин Вай (丁偉) уверен, что чиновники на уровне провинции осознали, что обстрел деревни и кровопролитие не принесут им никаких выгод. “Думаю, что местные руководители не хотели идти на уступки, но время шло, люди испытывали все большее разочарование, это было как бомба, и чтобы избежать взрыва, провинциальному правительству пришлось что-то предпринять”, -констатировал он. Партбосс провинции Гуандун Ван Ян (王洋) вынужден был косвенно признать, что взбунтовавшаяся против местных чиновников деревня отражает общую тенденцию по стране. “Это результат конфликтов, накопившихся за долгое время в процессе экономического и общественного развития”, процитировала его 21 декабря газета провинциального парткома Southern Daily.

30 декабря чиновники, включенные в состав созданной 19 декабря на уровне провинции рабочей группы, отчитались об итогах расследования по “законным жалобам”, касающимся нарушений при продаже земель деревни Укань для коммерческого использования.

“Тема использования земель, включая изъятие земли у крестьян и продажу девелоперам, с 1990-х не раскрывалась публично и честно перед жителями деревни”, - заявил заместитель начальника провинциального департамента земли и ресурсов Ян Цзюньбо (Yang Junbo). По его словам, животноводческая компания Lufeng Fengtian превысила границы официально одобренной территории, а группа Guangdong Yidazhou затянула с выплатой крестьянам компенсации за землю.

Как пишет China Daily, прежний комитет деревни Укань с 1993 года продал девелоперской компании 42 гектаров сельскохозяйственной земли, из которых только 3,6 га были переданы с регистрацией сделки в местных органах власти. Деревня с населением в 11 тысяч человек располагает в общей сложности 638 га земли, из которых 88 га относятся к участкам, отведенным под обработку.

В одном случае крестьяне потребовали возвращения 30 гектаров сельскохозяйственной земли, которая была передана под совместный проект деревенского комитета и компании из Гонконга. Продажа этого участка, который в действительности на 4 гектара превышал официально одобренную площадь, скрывалась от местных жителей. Теперь правительство города Луфэн аннулировало договор о передаче земли и планирует выплатить компенсацию девелоперу, а этот участок вернуть крестьянам для обработки.

28 декабря рабочая группа объявилa, что состоявшиеся в феврале выборы деревенского комитета были проведены с нарушениями, и в ближайшее время будут назначены перевыборы. Бывший партбосс деревни Сюэ Чан (Xue Chang) и глава деревенского комитета Чэнь Шуньи (Chen Shunyi) подозреваются в присвоении общественных средств и получении взяток за продажу сельскохозяйственной земли, хотя пока отделались только снятием с должностей. По данным рабочей группы, Сюэ Чан перевел деньги из бюджета на свой личный счет и в июле 2010 года купил в личное пользование автомобиль стоимостью 200 тысяч юаней.

"Жители практически ничего не получили от продажи земли. Мы дадим указания местному комитету, чтобы в ближайшем будущем была создана прозрачная и честная бюджетная система", - заявил 30 декабря замначальника провинциального департамента сельского хозяйства Гу Синвэй (Gu Xingwei).

В соответствии с требованиями митинга 15 декабря освобождены под залог до суда трое мужчин, задержанных по подозрению в вандализме во время инцидента "9.21", когда была разгромлена канцелярия правительства. Чиновники также пообещали провести повторную проверку обстоятельств смерти Сюэ Цзибо. Как утверждает правительство города Шаньвэй, вскрытие показало, что он скончался 11 декабря от сердечного приступа, но родственники и знакомые заявили, что на теле остались следы пыток.

Примечательно, что еще 18 декабря партбосс города Шаньвэй Чжэн Яньсюн (Zheng Yanxiong) отреагировал на митинги тирадой в духе охранительной идеологии, обвинив деревенских жителей в том, что они "сговорились с иностранной прессой для создания тревожной ситуации". "Кабаны могут лазать по деревьям, если считать зарубежную прессу заслуживающей доверия, - цитирует его South China Morning Post. – Вы предпочитаете рассчитывать на горстку злобствующих иностранных агентств, газет и сайтов, но не доверять руководителям, славящимся своей ответственностью. Вы пользуетесь ими для борьбы со своими товарищами! Да они счастливы будут увидеть, как трясет нашу коммунистическую страну".

"Если вы не станете создавать тревожной ситуации, нам не придется арестовывать людей. Вы что, не понимаете, что наем вооруженной милиции стоит больших денег?", - разорялся Чжэн Яньсюн. Он добавил, что расходы на привлечение нескольких сотен омоновцев отхватили изрядный кусок из фондов, которыми распоряжается председатель правительства Луфэн Цюй Цзиньсюн (Qiu Jinxiong).

Партбосс города Шаньвэй почти воспороизвел фразу одного деятеля из "дружественной" страны, сказавшего, что чиновникам приходится “пахать”, как рабам на галерах. "Небольшой группе товарищей приходится из года в год пахать все больше и больше. И кто они? Просто партийные кадры, такие, как я", - сказал Чжэн Яньсюн. "Наша власть день ото дня меньше, а груз ответственности тяжелее, - с обидой заключил он. – И все труднее контролировать рядовых людей, потому что они наглеют и предъявляют новые требования".

Материковые блогеры откликнулись насмешками, разместив картинки со свиньей, лезущей на дерево с поросенком на спине. Многие заметили, что он разоблачил примитивный стиль мышления, присущий чиновникам на местах. "Никто еще не был настолько откровенным" приводит гонконгская газета комментарий на портале микроблогов Sina Weibo. "Истина, которую он провозглашает, раскрывает гораздо больше, чем вся эта болтовня про 'гармонию'. Он куда интереснее, чем другие чиновники. Нам следует поблагодарить его за разоблачение дилеммы: поддержание стабильности таким путем выталкивает местные бюджеты и чиновников за всякие пределы", подчеркнул другой комментатор.

В ответ на просьбу правительства Южной Кореи Пекин отложил депортацию северокорейских беженцев

Правительство Южной Кореи обратилось к властям материкового Китая с просьбой остановить процесс депортации 35 северокорейских беженцев, которые были арестованы на днях в разных городах и отправлены в лагерь на северо-востоке Китая. Как сообщает телеканал Arirang, выступая на заседании парламента 5 октября, министр иностранных дел Ким Сон Хван заявил, что “нельзя допустить принудительной репатриации”. Двое из этой группы, подчеркнул он, бывшие беженцы, уже получившие гражданство Южной Кореи. Чтобы добиться отмены депортации, его ведомство направило своих сотрудников в Китай.

“Необходимо действовать срочно, так как Китай намеревается вскоре депортировать этих 35 человек, возможно, уже в этот уикенд или на следующей неделе, - отмечает Сон Бу Кен (Song Bu-keun), представитель южнокорейской христианской организации Commission to Help North Korean Refugees. – В настоящее время они содержатся в лагере округа Яньбянь”. Он выразил особую тревогу по поводу двух бывших беженцев, которые арестованы за попытку помочь другим перебраться в Южную Корею, поскольку северокорейский режим будет мстить им с чрезвычайной жестокостью.

6 октября власти материкового Китая пошли на уступки, сообщив через посольство Южной Кореи в Пекине, что потребуется дополнительное время для допросов северокорейских перебежчиков, которых около 20. По сведениям Korea Herald, под стражу за нелегальное пересечение границы взяты 35 человек, в том числе двое с южнокорейскими паспортами. 34 находятся в лагере между городами Яньбянь и Тумэнь около границы с Северной Кореей. Один из граждан Южной Кореи, по фамилии Хван, содержится отдельно, так как подозревается в нарушении китайского законодательства на муниципальном уровне. Еще одна гражданка Южной Кореи по фамилии Чой наверняка не будет репатриирована. Как считают в дипломатических кругах Сеула, , широкое освещение этого инцидента в прессе заставило Пекин “иначе отнестись к южнокорейских гражданам”.

Между тем министерство объединения в Сеуле отказалось удовлетворить претензии Пхеньяна на немедленное возвращение двух беженцев, обнаруженных в небольшой лодке у восточного побережья Южной Кореи. 6 октября через каналы Красного Креста было направлено извещение, что эти северокорейские граждане выразили желание жить в Южной Корее и Сеул считает необходимым уважать их свободную волю.

Еще девять северокорейских граждан, приплывших в деревянном суденышке к японскому берегу, прибыли  4 октября рейсом из портового города Фукуока в расположенный в 70 км от Сеула международный аэропорт Инчхон, откуда были доставлены в следственный центр в провинции Кёнгидо. По информации Arirang News, следственная группа, в состав которой вошли офицеры национальной разведслужбы, полиции и армии, должна прояснить подробности, касающиеся их персональных данных, мотивов и пути бегства. Как сообщила японская Yomiuri Shimbun, один из этих северокорейцев контактировал по электронной почте и через международную телефонную связь с родственниками, бежавшими ранее в Южную Корею. Перебежчики, спасенные из моря 13 сентября в префектуре Исикава, не просто заплыли в японские воды, но умышленно изменили свой курс, когда их лодка попала в шторм. Им было известно, что в июне 2007 года Япония позволила 4 северокорейским перебежчикам отправиться в Южную Корею.

Один из этой девятки заявил, что является внуком Пэк Нам Уна (Baek Nam-woon), бывшего председателя Верховного народного собрания КНДР. Пэк Нам Ун учился в Коммерческом институте в Токио, а в конце второй мировой войны переехал в Северную Корею. По словам этого перебежчика, которому около 40 лет, его отец работает в отделе Трудовой партии Кореи, занимающемся шпионскими операциями и похищением южнокорейских граждан.

Российское правительство, как это стало нормой в последние годы, депортирует северокорейских граждан, пытающихся получить убежище, называя их “экономическими беженцами”. И основания для этого чиновники находят с легкостью, учитывая практически лагерные условия работы на лесоповале в охраняемых северокорейскими солдатами предприятиях, действующих под красным флагом на территории России. “Они тут работают почти задаром, вечно голодные. Всех собак в поселке уже пожрали”, - свидетельствует в сентябрьском репортаже журнала Русский репортер местный житель по имени Коля, говоря о северокорейской лесопилке, расположенной поблизости от маленького бамовского поселка Тутаул, до которого несколько часов на поезде от города Тында, опорного центра затянувшейся на долгие годы стройки советских лет.

Очевидно, по предложению Пекина правящий тандем укрепляет военные связи с однопартийным режимом в Северной Корее, грозящим развернуть в регионе войну. Как говорится в заметке, появившейся 13 сентября на сайте японской Asahi, Москва и Пхеньян планируют в конце текущего года впервые провести совместные военные учения с участием кораблей и самолетов. Причем во время российского визита в августе нынешний партбосс Ким Чен Ир, унаследовавший власть от отца и передающий ее сыну, просил Дмитрия Медведева обеспечить полномасштабные учения, включая имитацию совместного наступления на войска общего врага. Однако российский президент пошел на попятный, поскольку резолюции ООН запрещают экспорт любых видов вооружений и сопутствующих материалов в Северную Корею. Вместо этого стороны согласились провести учения по сценарию спасения пилота, потерпевшего аварию.

Супруга Ай Вэйвэя призвала власти отказаться от легализации “черных тюрем” для инакомыслящих

Супруга всемирно известного художника Ай Вэйвэя (艾未未) обратилась к властям с просьбой отвергнуть законопроект, который должен закрепить за милицией право содержать инакомыслящих в “черных тюрьмах” без уведомления их семей.

“Если вышеупомянутые меры будут приняты, это обозначит движение вспять в законодательной системе Китая, ухудшение в сфере прав человека, а также препятствие на пути прогресса нашей цивилизации”, подчеркивает Лу Цин (路青) в письме, размещенном на аккаунте Ай Вэйвэя в Google+. “[Когда] орган общественной безопасности забирает гражданина, уведомление семьи является самым основным правом”, констатирует она.

По словам Лу Цин, утром 28 сентября курьер отвез ее уместившееся на одной странице послание в комитет по законодательной работе Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). "Эта поправка не должна пройти, - сказала она AFP по телефону. - Ужасно не знать, где находится твоя семья. Если эта поправка пройдет, наше движение по пути цивилизации затормозится". Она выразила опасения, что милиция будет использовать эти изменения в уголовно-процессуальном законодательстве в ходе облав на рабочих-мигрантов, не имеющих прописки. Предложенные изменения размещены на сайте ВСНП для обсуждения общественностью, поэтому Лу Цин и сочла нужным обратиться со своим письмом. Впрочем, сам Ай Вэйвэй уверен, что оно пропадет в пустоте, так как эта структура власти только штампует решения правящего политбюро.

Действующее законодательство позволяет применять "надзор по месту жительства" на срок до шести месяцев, причем подозреваемые обычно отправляются по домашнему адресу. В случае отсутствия прописки задержанный может быть отправлен в "специальный приемник", но что это за учреждение, закон не описывает.

В новом проекте определяются три типа обстоятельств, позволяющих поместить подозреваемого в "специальный приемник": если наличествуют подозрения в терроризме или угрозе государственной безопасности, или же содержание по домашнему адресу может "повлиять на ход следствия". Поправка предусматривает, что милиция в течение 24 часов информирует членов семьи о применении "надзора по месту жительства" вне дома, но за исключением вышеперечисленных случаев.

В своем письме она отметила, что ее семья до сих пор не получила никакого официального уведомления по поводу задержания Ай Вэйвэя. После того, как 3 апреля его увезли из столичного аэропорта в Пекине, милиция не проинформировала его жену о том, где он находится, обозначив только, что к нему применен "надзор по месту жительства". Он провел 81 день в двух “черных тюрьмах”, а в конце июня отпущен домой при условии соблюдения подписанных там обязательств. 29 августа он опубликовал на сайте Newsweek комментарий, в котором упомянул о своем опыте “исчезновения”. На вопрос Reuters, не усилилось ли давление со стороны властей после этой публикации, Aй Вэйвэй ответил: “Я не могу больше давать интервью. Простите, но мое положение стало не слишком хорошим”. Теперь ему "строжайшим образом" запрещено пользоваться интернетом.

Десятки адвокатов, блогеров и гражданских активистов подверглись "исчезновениям" после того, как в интернете распространились призывы к "жасминовым собраниям" в крупных городах. Некоторые понемногу говорят о том, что там происходило, но пекинский адвокат Цзян Тяньюн (江天勇) первым дал детальное интервью. “Не говорить об этом - значит признать, что страх срабатывает”, - сказал он. 40-летний юрист описал методы устрашения, включающие физические и психические издевательства, бесконечное промывание мозгов и угрозы, которым подвергся во время двухмесячного содержания в черной тюрьме. Как отмечается в репортажe, опубликованном South China Morning Post 14 сентября, он испытывает глубочайший психический стресс, предельно опасаясь того, что могут с ним сделать представители власти в случае нарушения условий, на которых его выпустили домой, включая согласие не давать интервью прессе.

Бывший преподаватель средней школы в провинции Хэнань Цзян Тяньюн занялся адвокатской работой в 2005 году и вскоре привлек внимание властей своим участием в делах, связанных с нарушениями прав человека. В числе его подзащитных были гражданский активист Ху Цзя, жертвы СПИДа, незрячий юрист Чэнь Гуанчэн, практикующие "Фалуньгун".

Его забрали 19 февраля и в течение двух дней жестоко избивали. После этого ему приходилось неподвижно сидеть по 15 часов в комнате с зашторенными окнами, где его беспрерывно допрашивали офицеры внутренней госбезопасности. Если он отвечал "не знаю" или давал "неверные" ответы, следовали унижения и угрозы. По его словам, агенты говорили: "Здесь мы можем поступать по закону, но можем поступить и не по закону, потому что нам позволено поступать не по закону".

Когда пошла вторая ночь пинков и тычков, Цзян Тяньюн воззвал к тому, кто его допрашивал: "Я человек и ты человек – зачем ты совершаешь такие бесчеловечные вещи?". В ответ тот сбил его на пол и заорал: "Ты не человек!". Бандиты с погонами повторяли: “Ты знаешь, что твоя жизнь в наших руках? И твоей жены, и твоих детей. Если будешь сотрудничать, правительство проявит понимание. И не мечтай, что тебя переведут в изолятор временного содержания, или отдадут под суд. Если мы тебя убьем, это будет значить только, что придется попортить кусок земли”.

Его заставляли письменно излагать размышления по поводу "неверных" ответов – их набралось на 200 страниц, а в итоге он должен был признать, что "белое – это черное". "Самое страшное, что недостаточно было просто сказать, 'белое – это черное', надо было обосновать логически, почему 'белое – это черное'", - рассказал он.

Он вышел из черной тюрьмы только через 60 суток, когда агенты решили, что их работа по промыванию мозга прошла успешно. Он подписал восемь обязательств, в том числе: не заниматься делами правозащитного характера, порвать связи с прежними друзьями, не давать интервью “реакционной” прессе, не встречаться с иностранцами, не заходить на “реакционные” сайты, не писать в интернете комментариев, которые могут повредить имиджу партии и правительства, не рассказывать другим, что было во время задержания, регулярно сообщать агентам о своих делах. В случае нарушения этих гарантий, предупредили его, агенты снова помогут ему исчезнуть, но при этом может исчезнуть и его жена.

"Мне полагается сообщать обо всех, кого видел и с кем встречался, о том, что происходит на митингах и собраниях, - рассказал Цзян Тяньюн. – Так что мне лучше не ходить туда и не связываться ни с кем". Из-за этого он и молчал после освобождения, хотя в конце июня начал писать комментарии в микроблогах, а в августе постить в Twitter. Вроде все пошло нормально, но психические травмы дают о себе знать: "Пока я был там, все время боялся сойти с ума".

Материковые власти объявили ‘противоречащим закону’ предложение убрать обязательные курсы марксизма

Удаление из программы университетского образования обязательных курсов марксизма в маоистской версии противоречит законодательству и решениям правительства, заявили в министерстве образования автору этой актуальной инициативы из Восточно-Китайского университета политических наук в Шанхае.

Как пишет South China Morning Post, 13 мая доктор Чжан Сюэчжун (Zhang Xuezhong) направил министру образования Юань Гуйжэню (Yuan Guiren) предложение убрать из требуемого министерством учебного расписания курсы по теории марксистской философии, мыслям Мао Цзедуна и теории Дэн Сяопина. Он предложил также вычеркнуть проверку политической подготовки из списка вступительных экзаменов в университетах и постдипломных школах.

По его словам, эти шаги необходимо осуществить, чтобы продемонстрировать уважение к «суверенности» личности через свободу мысли. Каждый студент должен изучать марксизм и каждый претендент на постдипломное обучение должен сдать экзамен по этому курсу. В идеологии правящего политбюро маоистская версия марксизма является одним из четырех основных принципов, которым обязаны хранить преданность партийцы.

Подобное обязательное образование не может вызвать у людей стремления к подлинному пониманию содержания теории, подчеркнул Чжан Сюэчжун, и способно лишь затормозить их нравственное развитие и принизить уважение к достоинству личности. Это также нарушает конституционные нормы, предусматривающие свободу мысли, слова и религии.

В полученном в начале июля ответе министерства говорится, что предложение Чжан Сюэчжуна не соответствует «требованиям, установленным законами и постановлениями страны». В письме отмечено, что копии ответа отправлены в отдел образования Шанхая и университет, где он преподает.

То, что министерство вообще ответило, есть позитивный шаг, считает Чжан Сюэчжун, Впрочем добавляет он,»министерство не указало, какой именно закон или постановление нарушают мои предложения». Он говорит, что может передать свои предложения на рассмотрение Всекитайского собрания народных представителей.

Как и в советской системе, изучение марксизма в материковом Китае сводится к заучиванию избранного набора цитат из выступлений персонажей, оказавшихся на вершине партийной пирамиды. В ходе групповой учебы, проведенной 1 июля в Пекине центральной комиссией по надзору за дисциплиной (CCDI), ее шеф Хэ Гоцян потребовал во всех отделах проверки и надзора за дисциплиной организовать занятия по тщательному изучению речи председателя КНР на большом собрании по случаю 90-летия компартии. Сотрудникам этих отделов, уточнил член правящего политбюро, надо “приспособить дух речи Ху Цзиньтао к своей повседневной работе и упорно продвигать антикоррупционную работу по строительству чистой партии”.

Напомним, что отделы дисциплинарного надзора подменяют на местах правоохранительные органы, проводя следствие в отношении кадровых партийцев, совершивших преступления. Только по решению этих отделов прокуратура и   милиция  может предъявлять обвинения и отдавать партаппаратчиков под суд. Так что своеобразная проповедь, с которой Хэ Гоцян обратился к своим подчиненным, должна была показать: наказание прямо зависит от приверженности духу партийной идеологии.

На следующий день, 2 июля, в Пекине провели семинар в честь 90-летия компартии, на котором главный идеолог Ли Чанчунь приказал усилить теоретическую работу по китаизации марксизма, неуклонно придерживаясь маоистского принципа “служить народу”. Партийным теоретикам следует осовременить марксизм и приблизить его к народу, подчеркнул этот член правящего политбюро, чтобы удобнее было “вести и мобилизовать простых людей”.

Хотя последнее наставление относится только к носителям партбилетов, партийные бонзы по-прежнему намерены вдалбливать догмы маоистской версии марксизма в головы всех студентов и специалистов без исключения. Для них это единственный способ утвердить свое превосходство над прочей наукой в глазах тех, кого они держат на положении “пролов”. Так называемые “слуги народа” живут в закрытых комплексах. а их кортежи ничуть не уступают выездам вельмож феодального времени.