Ай Вэйвэй: милиция уже вторые сутки отказывается дать информацию о местонахождении художника

Уже вторые сутки всемирно известный художник Ай Вэйвэй (艾未未) остается в чрезвычайно опасном положении – по словам его супруги Лу Цин (路青), милиция отказывается дать информацию о его местонахождении и причинах задержания. У милиционеров, проводивших обыск в его студии “fake”, имелся ордер, но они отказались сообщить, в каком преступлении обвиняется Ай Вэйвэй, пояснил известный адвокат Пу Чжицян (浦志強). Это свидетельствует в пользу предположения, что дело заказано коррумпированными чиновниками, нанявшими следователей, обладающих солидными связями в партийном аппарате министерства общественной безопасности.

Вопросы, задававшиеся в милиции тем, кого забрали для допроса, носили слишком общий характер. По словам Цян Фэйфэй (Qian Feifei), одной из 8 членов штата студии, кого забрали в 11 утра, в 19.30 семь из них были отпущены, тогда как супруга и водитель Ай Вэйвэя оставались в отделении. "Утром с ордером на обыск прибыли до 50 офицеров милиции – в форме и в штатском. К тому времени, когда мы вернулись в студию, были изъяты почти все компьютеры, диски и блокноты, - рассказала она. – Все 8-1/2 часов, пока мы были в отделении милиции, они постоянно задавали простые вопросы, какие у нас отношения с Ай Вэйвэем и почему мы оказались в студии".

Как сообщает работающая в Пекине журналистка Алисон Клейман (Alison Klayman), автор документального фильма “Ai Weiwei: Never Sorry”, повторялись вопросы о зарплате, размерах студии и наличии виз. 4 милиционера сидели в студии до полуночи 3 апреля в надежде допросить еще кого-нибудь. 4 апреля милиционеры снова явились в студию с 7 утра и весь день оставались там. Этот наезд готовился заранее: 23 марта в студию пришли с “проверкой противопожарного оборудования”, а через день с десяток милиционеров явились проверить идентификационные карты сотрудников.

Лу Цин, которую все же выпустили, сообщила AFP, что не находится под домашним арестом. Последним из милиции вернулся сотрудник студии Су Е (Xu Ye), но бывший репортер Вэнь Тао (Wen Tao), которого около 14.30 3 апреля увезли на черном седане без знаков, обозначающих принадлежность к милиции, остается не доступа уже более 24 часов.

Как рассказала ассистентка Дженнифер Энг (Jennifer Ng), сопровождавшая Ай Вэйвэя утром 3 апреля, его увели два офицера в форме, когда они проходили в аэропорту через таможенный контроль. Ей велели лететь одной, поскольку у художника “появились другие деловые встречи”, на которых он должен присутствовать. Однако офицер из отделения муниципального управления общественной безопасности в аэропорту Пекина заявил South China Morning Post, что если бы Ай Вэйвэй был задержан, то в "нашей компьютерной системе была бы запись, но ее нет".

Эта поездка художника не была связана с “чувствительными” акциями: Ай Вэйвэй планировал провести один день в Гонконге, а потом вылететь на Тайвань для обсуждения возможности провести там выставку. Известен лишь еще один случай, когда Ай Вэйвэй был остановлен представителями власти в аэропорту перед посадкой в самолет, улетавший за пределы материкового Китая. Это произошло в декабре, когда он намеревался вылететь в Сеул, но тогда оставалось менее 10 дней до церемонии вручения Нобелевской премии мира диссиденту Лю Сяобо.

Адвокат художника Лю Сяоюань (Liu Xiaoyuan) с тревогой сообщает, что телефон его клиента по-прежнему отключен. В интервью Washington Post он отметил, что пока рано судить, могли ли сыграть какую-то роль посты Ай Вэйвэя в Twitter и его высказывания в интервью по поводу жасминовой революции. Ему хорошо известно, что Ай Вэйвэй вступил в серьезный конфликт с агентами внутренней госбезопасности задолго до того, как в интернете появились упоминания о "жасминовой революции". Вечером 26 мая 2009 года известный художник вызвал по номеру 110 наряд милиции для разбирательства по поводу внезапного визита четырех персонажей в штатском, намеревавшихся о чем-то поговорить с ним. Один из незваных гостей представился офицером внутренней госбезопасности, но не предъявил никаких документов, на что Ай Вэйвэй резонно заметил, что не располагает временем на разговоры с каждым “разносчиком риса”. В итоге приехали милиционеры в форме, которым пришлось принять его жалобу на собственного коллегу.

Более того, Ай Вэйвэй разместил в интернете своеобразную инструкцию для служащих управления общественной безопасности, четко указав, что они обязаны предъявить значок и удостоверение, если хотят задать какие-то вопросы. И при этом подчеркнул, что еще раз вызывал милицию по 110, когда его попытались вытащить на беседу агенты, прикидывавшиеся гражданскими лицами. Комментируя позицию художника, Лю Сяоюань отметил, что служащие управления общественной безопасности могут “беседовать” целыми ночами, поскольку это дает им право на отгул и сверхурочные, но гражданин вправе отказаться.

Стоит отметить, что милиция в материковом Китае входит в обширную структуру министерства общественной безопасности, которое занимается не только охраной правопорядка, но и защитой партийной идеологии внутри страны. Вследствие этого милиционеры обязаны подчиняться указаниям партийных чиновников, которые оказываются выше закона. Если речь идет о преступной деятельности “кадрового” члена партии, то милицейское расследование может начинаться только после того, как завершит свое следствие внутрипартийная комиссия. И как известно, начальник этой комиссии вполне может вымогать взятки за то, что закроет дело.

Ай Вэйвэй очень серьезно затронул интересы коррумпированных “кадров”, участвующих в распиле средств, выделяемых на строительство. Попытавшиеся привлечь внимание к гибели детей под обломками рухнувших во время Сычуаньского землетрясения школьных зданий, за скверное качество строительства прозванных “тофу чжай”, известные гражданские активисты уже сидят в тюрьме. Возможно, на эту тему Ай Вэйвэй и отказался беседовать с агентами внутренней госбезопасности в мае 2009 года. В феврале 2010-го он участвовал в демонстрации художников, вышедших на центральный столичный проспект Чанъанцзе после нападения бандитов, нанятых компанией-застройщиком. Наиболее активный участник протеста У Юйжэнь вскоре оказался под судом за "нападение на группу милиционеров".

Теперь Ай Вэйвэй оказался в руках агентов внутренней госбезопасности, которые явно действуют в рамках процесса, мало связанного даже с кривым материковым законодательством. В российской прессе любят превозносить успехи пекинского руководства в борьбе с коррупцией, но это старая песня про то, как партия борется сама с собой. Скорее наоборот, коррумпированные “кадры” в состоянии убрать даже такого известного гражданина, как Ай Вэйвэй. Пока, судя по описанным выше событиям, пытаются найти какой-нибудь повод, не связанный с высказываниями в интервью иностранной прессе. Как подчеркивает Лю Сяоюань, остается только надеяться, что международная известность художника окажет какое-то влияние на милиционеров, задействованных в этом процессе.

“Ай Вэйвэй даже не был вовлечен в какие-либо призывы к ‘жасминовым’ протестам. Невозможно указать на какую-то причину его задержания, кроме того, что власти пытаются таким образом передать послание, что период открытого несогласия в Китае подошел к концу”, - заявил Сэм Зарифи, руководитель Азиатско-Тихоокеанского направления в правозащитной организации Amnesty International. По его мнению, власти хотят показать, что никакая известность и никакие связи не уберегут человека от репрессий. “Если можно среди бела дня в Пекинском аэропорту схватить всемирно известного художника, то страшно подумать, что власти могут сделать с другими, менее известными диссидентами”, - отмечает он. Международная организация “Репортеры без границ” выразила обеспокоенность по поводу участи художника, который содержится incommunicado (без контактов с внешним миром), отметив, что китайское руководство пытается заставить замолчать всех своих критиков. Арест Ай Вэйвэя, а также Лю Сяобо и других интеллектуалов подтверждает факты грубого нарушения свободы слова, заявил вице-президент немецкого PEN-клуба Дирк Загер (Dirk Sager).

Озабоченность по поводу задержания всемирно известного художника выразили Германия, Франция и Соединенные Штаты. Официальный представитель министерства иностранных дел Франции Бернар Валеро заявил, что Париж " чрезвычайно встревожен исчезновением" художника, известного своей активной позицией. "Выражаем надежду на его скорейшее освобождение", - отметил Бернар Валеро, добавив, что правительство Франции "пристально" следит за развитием этой истории. Министр иностранных дел Германии Гидо Вестервелле, только что вернувшийся из поездки в Пекин и Токио, заявил, что "с большой тревогой" воспринял эту новость. "Я призываю китайское правительство немедленно разъяснить ситуацию и ожидаю, что Ай Вэйвэй будет освобожден в самом скором времени", - цитирует его агентство epd. В обращении к послу Китая в ФРГ У Хунбо (Wu Hongbo) сопредседатели фракции "зеленых" в бундестаге Ренате Кюнаст (Renate Künast) и Юрген Триттин (Jürgen Trittin) потребовали разъяснений по поводу "причинах задержания" и местонахождении Ай Вэйвэя.

"Задержание художника и активиста Ай Вэйэвя несовместимо с гарантиями основных свобод и прав человека для всех китайских граждан, включая обязательства Китая по Всеобщей декларации прав человека; мы настоятельно призываем китайское руководство немедленно освободить его", - заявил 4 апреля действующий заместитель спикера Госдепартамента США Марк Тонер.

Ай Вэйвэй бесследно исчез после задержания в пекинском аэропорту перед вылетом в Гонконг

Всемирно известный художник Ай Вэйвэй (艾未未) бесследно исчез после того, как утром 3 апреля был задержан представителями властей в аэропорту Пекина перед посадкой на рейс в Гонконг. Хотя формальные причины задержания неясны и в материалах агентств упоминаются служащие пограничной милиции или таможни, можно уверенно предположить, что он захвачен служащими внутренней госбезопасности, так как он не выходит на связь и его мобильный номер отключен. Как пишет Guardian, офицер службы иммиграции сказал отправлявшемуся с ним в Гонконг ассистенту, что у художника появились "другие дела" и он не сможет сесть в самолет.

По сообщению Associated Press, не отвечают также телефоны одного из его ассистентов и студии художника в пекинском районе Caochangdi, где 3 апреля был проведен обыск. В постах на связанных с его студией аккаунтах Twitter говорится, что прибывшие в студию милиционеры предъявили ордер на обыск и забрали 8 его сотрудников. Еще двое сотрудников оставались в студии, пока шел обыск, но вокруг были натянуты ленты с предостережениями 'проход запрещен', а главный вход в студию и выход во двор сторожили около 20 милиционеров. В квартале отключили электричество.
Когда репортер британской Guardian попытался снять происходящее на камеру мобильника, агенты в штатском силой отобрали у него телефон и стерли фотографию. Подошедший офицер милиции в форме заявил, что журналист должен немедленно покинуть этот район, так как не имеет разрешения работать здесь.

По сведениям Guardian, за неделю в студию - под предлогом проверки регистрации у иностранных сотрудников - трижды приходили служащие милиции, но никаких нарушений формально не обнаружили. По словам ассистента, Ай Вэйвэй до момента задержания не проявлял особенного беспокойства.

Супруга художника Лу Цин (路青) также находится под надзором милиции в их доме. "Мы никак не можем связаться с ним, - сказал агентству dpa один из его сотрудников вечером 3 апреля. – Телефон по-прежнему отключен".

Цензура приказала удалить его имя из постов на платформе микроблогов Weibo. Как отмечается в постах социальной сети Twitter, в районе Caochangdi был задержан его друг Вэнь Тао (@wentommy). На вопрос друзей, все ли в порядке, на его аккаунте в Twitter появился ответ "пока все хорошо", но на звонки на его мобильный звучало записанное сообщение 'абонент временно недоступен'.

На днях Ай Вэйвэй объявил, что 29 апреля откроет свою новую студию в Берлине, поскольку планирует больше работать в Германии и других европейских странах. В интервью агентству dpa 29 марта он отметил, что надеялся проводить в Европе "как можно меньше времени", но теперь у него может "не остаться выбора, если под угрозой окажутся и работа, и сама жизнь".

Ай Вэйвэй до сих пор не смог выставить свои работы в родной стране. В январе власти снесли его новую студию в Шанхае, а в феврале по мотивам "политической щекотливости" была отменена его персональная выставка в Пекине. "Возможность художественного самовыражения в Китае очень невелика", - с сожалением констатировал он. "Просто не понимаю, как смогу продолжать здесь работать", -  сказал он газете Berliner Zeitung в конце марта.

Однако в интервью Guardian он уточнил, что отделка студии займет еще не менее двух лет и он будет делить время между Европой и Китаем. Отметив, что в Пекине "затруднительная" ситуация, он добавил: "Неизвестно, что произойдет в ближайшие годы. Я никогда не покину Китай, если меня к этому не принудят – надеюсь, что такого не случится".

На днях писатель Ляо Иу (Liao Yiwu) заявил, что управление общественной безопасности потребовало, чтобы он отменил запланированное заранее турне в Германию, Соединенные Штаты и Австралию, которое должно было начаться 28 марта. Эксперт по странам Азии из правозащитной организации Human Rights Watch Никола Бекелин считает, что точка в нынешней кампании против гражданских активистов в материковом Китае еще не поставлена: "Мы все еще в процессе зачистки критиков власти – и конца пока не видно". По его словам, Ай Вэйвэй в последние месяцы уже был для властей несколько чуждым элементом и давление на него становилось все более интенсивным, но последние события показывают, что "если его можно подвергнуть таким произвольным преследованиям, то никто не может оставаться в безопасности".

Учитывая, что в последнее время власти весьма жестко расправляются с гражданскими активистами, вовлеченными в работу по независимому расследованию гибели детей во время Сычуаньского землетрясения, Ай Вэйвэй едва ли мог остаться на свободе. В сентябре 2009 года он вынужден был лечь на операцию в Германии в связи с кровоизлиянием в мозг, произошедшим вследствие нападения группы агентов в Чэнду. Милиционеры ворвались в его номер, когда Ай Вэйвэй собирался отправиться на судебный процесс по делу Тань Цзожэня (譚作人), автора проекта “5.12 - Архив школьников”. Тань Цзожэнь был взят под стражу 28 марта 2009 года – через три дня после публикации в интернете результатов независимого расследования по поводу разрушения школьных зданий, а 12 августа 2009-го по обвинению в “подстрекательстве к свержению государственного строя” приговорен к 5 годам тюрьмы.

Приходится предположить, что отвечавшие за строительство школ девелоперы и коррумпированные чиновники в провинции Сычуань располагают возможностями убрать любого, кто встанет у них на пути. Ай Вэйвэй наверняка будет обвинен по “подрывной” статье – в однопартийной системе очень легко найти следователей, готовых за взятку состряпать подобное дело

В округе Нгаба провинции Сычуань арестованы за участие в протестe 8 тибетцев

8 тибетцев, скандировавших лозунги за освобождение Тибета, возвращение Далай-ламы и независимость Тибета, были задержаны после шествия протеста 23 марта в округе Нгаба (Аба-Тибетско-Цянский автономный округ провинции Сычуань). По сведениям Radio Free Asia, около ста участников протеста сделали три круга по рыночной площади в поселении Надха (Nadha) уезда Дзамтанг (кит.: Жантан), пока их не разогнали прибывшие туда служащие сил безопасности.

Как уточняет Tibet Post International (TPI), в числе задержанных школьный учитель по имени Пхалкхо (Phalkho), 40-летний Дорджи, 35-летний Адор, 28-летний Oсал Дорджи (Woesal Dorjee). Милиция продолжает разыскивать других участников шествия протеста. По сообщениям местных жителей, до 28 марта в поселении были введены усиленные патрули вооруженной милиции.

Стало известно также о задержании родственников 20-летнего монаха по имени Пхунцок, совершившего самосожжение 16 марта. 22 марта по подозрению в причастности к протесту были задержаны его 19-летний младший брат Лобсанг Келсанг, также монах монастыря Кирти, дядя по матери Лобсанг Цунду (Lobsang Tsondru), а также монах монастыря Кирти из того же поселения Меурума (Me'uruma #2) по имени Самдуп (Samdrup). Самдуп за участие в выступлениях протеста в марте 2008-го провел 7 месяцев в тюрьме.

Около полуночи 25 марта в монастыре Кирти задержан монах Тензин, 21 года, сын Дронкар и Сонама. Пока неизвестно, по каким причинам это было сделано и когда его отпустят.

По ночам окрестности монастыря патрулируют солдаты вооруженной милиции с ищейками.

24 марта в деревнях Верхняя Тава (Tawa) и Гапма (Gapma) проводились общие собрания, на которых говорилось о необходимости бдительно следить за монастырем Кирти в интересах “обеспечения безопасности”. Чиновники управления общественной безопасности угрожали тем, кто не сообщит о готовящемся протесте, штрафом в 30 юаней (4.60 доллара) за каждые сутки промедления.

Как сообщается, крестьян убеждали, что “монахи живут в хороших условиях, но вместо того, чтобы проявлять благодарность, без всякого повода совершают самосожжения”. Якобы в монастыре существует группа, члены которой готовы к самосожжениям в знак протеста против китайского правления в Тибете, но с помощью местных жителей эту группу удастся разгромить. Крестьяне утром отправились в монастырь, но не стали следить за монахами, а совершили обход монастыря с молитвами. Милиционеры снимали происходящее на видео.

С 17 марта в знак протеста против действий представителей власти в отношении совершившего самосожжение монаха объявили голодовку учащиеся старших классов средней школы округа Нгаба, расположенной в административном центре округа Баркам (Маэркан). С целью прервать контакты с внешним миром у школьников и учителей конфискованы мобильные телефоны, ограничен проход на территорию школы. Пока неизвестно, производились ли задержания в связи с этой акцией.

В уезде Дерге округа Карцзе (уезд Деге Гардзе-Тибетского автономного округа провинции Сычуань) управление общественной безопасности официально объявило о розыске 3 тибетцев, расклеивших в начале марта на главной рыночной площади поселения Закхог Барма (Zakhog Barma) рукописные листовки с призывами к освобождению Тибета и “безусловному возвращению” Далай-ламы. 25-летний Церинг Кьипо (Tsering Kyipo), 33-летний Джампа Нгодуп (Jampa Ngodup) и 30-летний Лобсанг Тхуптен (Lobsang Thupten) подписали свои воззвания и, поскольку за это им угрожали репрессии, скрылись. В ходе карательной операции служащие милиции забрали 6 марта близких родственников, не имеющих прямого отношения к этому протесту - как сообщается, были задержаны отец Церинга Кьипо Сангпа (Sangpa), и брат Джампы Нгодупа Мочак (Mochak). На все три семьи наложен штраф в 20 тысяч юаней.

Из округа Карцзе поступили сообщения о прибытии дополнительных подразделений милиции в районы Таво (Tawo), Ньягронг, Драгго и Кардзе Дзонг (Kardze Dzong) исторической провинции Кхам. По словам местных жителей, это напоминает усиление весной 2008 года.

Китайские власти наложили новые ограничения на внутреннюю жизнь монастырей района Кхам Миньяг (Kham Minyag) в провинции Сычуань, которым теперь необходимо получать разрешение на перестройку и сооружение религиозных статуй высотой более 1,52 м.

Пекин отказывается раскрыть местонахождение бесследно исчезнувших активистов

Известный писатель и блоггер из провинции Сычуань Жань Юньфэй (冉云飞) арестован по обвинению в "подстрекательстве к подрыву государственной власти", говорится в извещении, полученном 28 марта его супругой. "Мой муж – интеллектуал и писатель, таким я его знаю", - сказала Ван Вэй (Wang Wei) в телефонном интервью South China Morning Post, сообщив, что управление общественной безопасности решило отдать его под суд.

46-летний Жань Юньфэй, представитель этнического меньшинства ту (чахан монгол), был задержан милицией 20 февраля, но официально его взяли под стражу только 24 февраля. Он критиковал правительство за то, что активисты, призывавшие расследовать злоупотребления в процессе строительства школьных зданий, выявившиеся в результате Сычуаньского землетрясения 2008 года, были отправлены в тюрьму. В феврале 2010 года Тань Цзожэнь по обвинению в "подстрекательстве к подрыву государственной власти" был приговорен к 5-летнему заключению, а 25 марта Лю Сяньбинь получил 10 лет.

"Расправляясь с теми, кто критикует правительство, посредством подрывного обвинения, они предполагают воспрепятствовать стремлению людей бороться за свободу, но это лишь недооценка решимости народа защищать свои права", писал в 2009-м Жань Юньфэй, один из подписантов манифеста демократических реформ “Хартия ‘08”.

Его формальный арест является "очередным отступлением от свободы выражения в Китае", подчеркивает ведущий эксперт Human Rights Watch Никола Бекелин (Nicholas Bequelin). "Китайское определение преступления, заключающегося в подстрекательстве к подрыву государственной власти и свержению социалистической системы не должно использоваться для проверки, являются ли тексты, [которые писал] Жань, подрывными на самом деле, поскольку такое определение подразумевает любую критику однопартийного режима компартии", - указывает он.

Как говорится в опубликованном 29 марта сообщении гонконгского Информационного центра прав человека и демократии, в связи с распространением призывов к "жасминовым митингам" еще одному активисту из провинции Сычуань формально предъявлено "подрывное" обвинение. Дин Мао (丁矛) был забран милицией из своего дома в Чэнду 19 февраля после того, как переслал обращение к проведению воскресных акций "жасминовой революции" в материковом Китае. Милиция установила слежку за его домом, и 21 февраля он был формально взят под стражу.

27 марта его супруга Фэн Ся (Feng Xia) получила извещение управления общественной безопасности городского округа Мяньян о том, что ее муж арестован по обвинению в “подстрекательстве к подрыву государственной власти”. 43-летний Дин Мао в период демократических манифестаций на площади Тяньаньмэнь в 1989 году был студенческим лидером в университете Ланьчжоу.


Нарастающее давление на свободу выражения мнений ощущается повсюду. Ветеран журналистики Сяо Шу (Xiao Shu), уважаемый обозреватель Southern Weekly, вынужден был, по словам его бывшего коллеги, уйти в двухлетний творческий отпуск, поскольку работодатель приказал ему прекратить писать. "Неизбежно испытываешь печаль, но я не сожалею, что остаюсь [в своих текстах] независимым, справедливым и рациональным", писал в своем блоге Сяо Шу, настоящее имя которого Чэнь Минь (Chen Min). 

Обозреватель выходящего в Гуанчжоу Time Weekly Пэн Сяоюнь (彭曉芸) сообщила через Twitter 28 марта, что получила официальное извещение об увольнении. Перед этим ее заставили уйти в отпуск после выхода в свет специального репортажа "100 персон, оказавших влияние на прогресс Китая", где упоминался Чжао Ляньхай, заключенный в тюрьму защитник прав семей, пострадавших от загрязненного меламином молока.

"Эти инциденты являются явной атакой на свободу слова. Кампания расправ, последовавшая за призывом к 'жасминовой революции', ширится, сигнализируя об общем ухудшении ситуации в сфере прав человека в Китае", - отмечает эксперт Chinese Human Rights Defenders Ван Сунлянь (Wang Songlian).

27 марта по прилете из Пекина в Гуанчжоу исчез влиятельный писатель и блоггер Ян Хэнцзюнь (楊恒均), гражданин Австралии, родившийся в 1965-м в провинции Хубэй. После того, как в воскресенье его самолет приземлился в аэропорту "Baiyun", рассказал сетевой автор из Гуанчжоу Бэй Фэн (Bei Feng), "он позвонил другу и сказал, что за ним следуют трое мужчин – и с тех пор от него нет ни слова". По его словам, Ян Хэнцзюнь в последнее время не публиковал каких-то статей, непосредственно касающихся "жасминовых собраний", но друзья все равно испытывают беспокойство по поводу его состояния.

"Сотрудники консульства в Гуанчжоу считают первоочередной задачей через китайские власти установить местонахождение австралийского писателя и обеспечить ему, если потребуется, консульскую поддержку", - заявил 29 марта департамент иностранных дел и торговли Австралии.

Еще один его друг, специализирующийся на изучении Китая профессор-ассошиат из Технологического университета в Сиднее Фэн Чунъи (Feng Chongyi), считает, что Ян мог быть схвачен "тайной полицией", потому что писал в своем блоге на щекотливые для партийных идеологов темы. "Он же один из самых влиятельных блоггеров в Китае, особенно по политическим темам, - отмечает Фэн. - Его блог обычно привлекал миллионы посетителей".

Перед тем, как переехать в Австралию, 46-летний Ян Хэнцзюнь работал в министерстве иностранных дел в Пекине. Он опубликовал в китайском интернете роман “Fatal Weakness”, посвященный запутанной истории двойного агента, работающего на США и Китай. Ян Хэнцзюнь часто бывал в Китае, отметил Фэн, хотя его жена и двое детей живут в Сиднее.

Власти материкового Китая отказываются давать комментарии по поводу его исчезновения. 

"Я ничего не слышала об этом человеке", - заявила 29 марта в Пекине официальный представитель министерства иностранных дел Цзян Юй. Она признала, что Пекин получил отчет Рабочей группы ООН по насильственным или недобровольным исчезновениям (направленный, как сообщалось, еще в июле), призвавшей немедленно освободить адвоката Гао Чжишэна (高智晟), но, как и следовало ожидать, не знакома с подробностями.

Уже более месяца не сведений о местонахождении таких известных адвокатов, как Тэн Бяо, Цзян Тяньюн и Тан Цзинлин, которые предположительно содержатся в “черных тюрьмах”. По данным правозащитной организации Chinese Human Rights Defenders, не менее 150 гражданских активистов находятся под стражей на различных условиях и еще 24 задержаны по уголовным обвинениям, примерно половина из них связаны с угрозой государственной безопасности.

Жители Нанкина готовятся выйти на протест против вырубки памятных деревьев

Жители Нанкина, столицы провинции Цзянсу, планируют 19 марта выйти на манифестацию протеста в связи с вырубкой нескольких сотен деревьев для расширения сети метро. Уже идут работы по уничтожению не менее 40 деревьев с трассы будущей линии метро №3, строительство которой началось 9 марта.

Граждане возмущенно отреагировали на планы, предусматривающие вырубку около 600 деревьев для сооружения третьей линии, а с началом работ на линии 11 должны быть уничтожены еще 500. Примерно 200 из этих деревьев – восточные платаны (здесь известны как французский утун [梧桐树]), которые датируются ранними годами Китайской республики и занимают особое место в сердцах жителей Нанкина. В своих комментариях на форумах расстроенные жители города называют эти деревья "членами нашей семьи".

"Верните нам наш утун" – под таким лозунгом через sms и интернет распространяется призыв собраться 19 марта в 15 часов на площади напротив центральной библиотеки. Впервые обращение инициаторов митинга размещено и в специальном блоге инициаторов “жасминовой революции”.

Конфликт в Нанкине, который в 1920-х партия Гоминьдан выбрала в качестве столицы страны, не оставил равнодушными жителей Тайваня. Как отмечает South China Morning Post, видный политик из правящей партии Гоминьдан Цзю И (Chiu Yi) выразил негодование по поводу того, что могут быть уничтожены деревья, которые были высажены Чан Кай-ши в память Сунь Ят-сена, основателя современного Китая. Цзю И обратился 15 марта с призывом к партии Гоминьдан не оставаться в стороне от вырубки памятных деревьев утун и кедров.


Сунь Ят-сен, в идеологии компартии “великий революционер-демократ”, придавал большое значение лесопосадкам с целью предотвращения наводнений и засухи. Он скончался 12 марта 1925 года – и в этот день в 1928 году в его память была проведена первая церемония посадки деревьев. С 1979 года компартия решила учредить 12 марта “День древонасаждения Китая”.

На сайте материковой газеты Nanfang Daily появились фотографии, запечатлевшие шеренги деревьев с вырванными корнями и срезанные до ствола ветвями. Как видно по снимкам с разных сайтов, собранным в блоге Ministry of Tofy, картина действительно представляет печальный контраст по сравнению с прежним видом.

Правительство Нанкина в ответ на критику выразило сожаление, заявив при этом, что уничтожение деревьев является "неизбежным" следствием строительства метро. Как сообщил местной прессе сотрудник информационной канцелярии правительства, минимальная ширина станций метро – 22-24 метра, тогда как улицы, о которых идет речь, несколько уже – их ширина, включая мостовую и тротуары, составляет 20-23 метра. Причем упомянутые две новые линии сооружаются в рамках первой фазы масштабного расширения нанкинского метро, которое в настоящее время состоит всего из двух линий, тогда как к 2030-му предполагается иметь 17.

Заявляя, что вырванные из земли деревья будут пересажены где-то на окраине города, правительство лжет, возмущаются нанкинцы. Они вспоминают, как в 2000 году, когда вырубили около трехсот деревьев, тогдашний председатель правительства города Ван Улун (Wang Wulong), заслуживший прозвище “дровосек”, изображал заботу о мнении народа. Рабочие обертывали стволы деревьев и создавали видимость аккуратного обращения при погрузке. Но за городом эти деревья все равно сваливали в кучу. Среди тех, которые удалось пересадить, выжили не более половины. Теперь, по мнению специалистов, после пересадки погибнут 80%.

Как только началась вырубка, на платформе микроблогов Sina была инициирована кампания в защиту деревьев, которые местные жители любовно называют “китайский балдахин”. Менее чем за пять дней к кампании присоединились более 9 тысяч человек, подписавших размещенную в интернете петицию. Авторы почти всех комментариев критиковали нынешнего главу городского правительства Цзи Цзянье (Ji Jianye), которого считают инициатором уничтожения деревьев. Призывы к протесту распространились и через социальную сеть renren.com, пока материковая цензура не удалила их все.

Тибетский парламент в изгнании рассмотрит послание Далай-ламы 15 марта

Как сообщает официальный сайт Центральной тибетской администрации (ЦТА), спикер парламента Пенпа Церинг на открытии сессии тибетского парламента в изгнании 14 марта зачитал послание Далай-ламы, в котором он формально предложил передать политическую власть выборному руководству. В ходе утреннего перерыва спикер 14-го состава тибетского парламента в изгнании провел пресс-конференцию для большой группы индийских и иностранных журналистов, освещающих работу сессии, которая до 25 марта должна принять проект бюджета ЦТА на 2011-2012 финансовый год.

15 марта, отметил Пенпа Церинг, “всем членам парламента представится возможность выступить и совместно рассмотреть послание Его Святейшества Далай-ламы”, и “к вечеру мы надеемся достичь полного понимания” в среде депутатов, на котором “и будем основывать свои действия”. По словам спикера, парламент скорее всего сформирует отдельные комиссии для детального обсуждения послания, в результате работы которых возможны три исхода дискуссии.

Первая возможность, по его словам, заключается в новом обращении к Далай-ламе с просьбой отказаться от нежелательных перемен, и продолжать нести политическую ответственность. “Если большинство членов скажет, что мы не хотим перемен, то это и должно быть передано Его Святейшеству”, подчеркнул Пенпа Церинг. Как на это отреагирует Далай-ламы будет зависеть от того, “когда мы его об этом проинформируем”, пояснил он.

Вторая возможность заключается в том, что предложение Далай-ламы будет принято и будут вноситься соответствующие изменения в документы. Если члены парламента скажут, “что мы согласны с предложением Далай-ламы, то необходимо будет сформировать отдельные комисии”. Но это долгий процесс, который явно не укладывается в период деятельности 14-го состава парламента, полномочия которого истекают в мае, а в июне появятся новый парламент и кабинет министров, продолжил спикер. Таким образом, проведением в жизнь послания Далай-ламы будет заниматься парламент в его 15-м составе

Третья возможность состоит в том, продолжил Пенпа Церинг, “чтобы постараться найти срединный путь, в рамках которого выборные представители смогут взять на себя ответственность за исполнительные функции, тогда как Далай-лама сохранит полномочия политического руководства”. Если предложения, поступившие от большинства членов парламента, сведутся “к такому срединному пути с просьбой к Далай-ламе и в дальнейшем осуществлять политическое руководство, то возникнет необходимость сформировать комиссии по внесению соответствующих поправок в Хартию и другие нормативные акты”, заключил он.

“В результате некоторые из обнародованных мной политических заявлений, такие как проект Конституции для будущего Тибета (1963) и Политические рекомендации для будущего Тибета (1992), утратят свою силу. Название существующего ныне органа «Ганден Пходранг» во главе с Далай-ламой также должно быть изменено соответствующим образом”, говорится в послании Далай-ламы.

Он подчеркнул, что руководится в своем решении исключительно заботой о благе тибетского народа в долгосрочной перспективе. “Нам крайне важно обеспечить преемственность Тибетской администрации в эмиграции и нашей борьбы до тех пор, пока не будет успешно решен тибетский вопрос. Если нам предстоит прожить в эмиграции еще несколько десятилетий, то неизбежно придет время, когда я больше не смогу осуществлять руководство”.

Далай-лама твердо указал, что система управления, построенная вокруг единственной личности, устарела и не способна обеспечить стабильность и прогресс. “Прикладывая огромные усилия для укрепления наших демократических институтов в долгосрочных интересах шести миллионов тибетцев, мы не стремимся подражать кому бы то ни было, но исходим из того, что демократия это наиболее представительная система управления”, говорится в послании. 

Однако решение сложить с себя политические полномочия, пояснил он, вовсе не означает ухода от работы по разрешению тибетского вопроса: “Будучи одним из шести миллионов тибетцев, а также в силу особых исторических и кармических связей между Далай-ламами и тибетским народом, я обязуюсь продолжать служить делу Тибета до тех пор, пока тибетцы возлагают на меня надежды и облекают своим доверием”. 

Заявление Его Святейшества Далай-ламы по случаю 52-й годовщины Тибетского народного восстания

Сегодня мы отмечаем 52-ю годовщину мирного восстания тибетского народа против репрессий коммунистического Китая 1959-го года и третью годовщину ненасильственных демонстраций, прошедших по всему Тибету в 2008-м. Я хотел бы почтить память и вознести молитвы о храбрых мужчинах и женщинах, пожертвовавших жизнями за правое дело Тибета. Я выражаю солидарность с теми, кто и по сей день страдает от репрессий, и молюсь о благоденствии всех живых существ.

Более шестидесяти лет тибетцы, лишенные свободы, пребывая в страхе и неуверенности, тем не менее, сохраняют свою уникальную национальную самобытность и культурные ценности. Все новые и новые поколения тибетцев, не знавших Тибет свободным, берут на себя ответственность за дальнейшую судьбу дела Тибета. Их мужество достойно восхищения, они – воплощение силы и стойкости тибетского народа.

Подобно тому, как Земля принадлежит всему человечеству, Китайская народная республика (КНР) принадлежит 1 миллиарду 300 миллионам своих граждан, у которых есть право знать правду о положении дел в своей стране и мире в целом. Обладая всей информацией, граждане могут сами отличить хорошее от плохого. Цензура и ограничения на распространение информации это посягательство на человеческое достоинство. Например, китайское руководство придерживается коммунистической идеологии и полагает, что ведет правильную политику. Если это действительно так, то китайские лидеры должны с гордостью обнародовать свою политику и сделать ее предметом общественного обсуждения. 

Китай это страна с наибольшей численностью населения и восходящая мировая держава. Я восхищаюсь его экономическим прогрессом. Я уверен, что Китай мог бы внести колоссальный вклад в прогресс человечества и дело мира. Но для этого ему надо заручиться уважением и доверием со стороны мирового сообщества. Китайским лидерам следовало бы стать более открытыми, доказать, что их слова не расходятся с делом. Поэтому Китаю так необходимы свобода самовыражения и свобода печати. Прозрачность в управлении также позволит обуздать коррупцию. Для создания стабильного и гармоничного общества необходимо взаимное уважение, основанное на доверии. В последние годы в материковом Китае представители интеллигенции все чаще призывают к политическим реформам и большей открытости. За расширение свобод и демократии выступил недавно и премьер Вэнь Цзябао. Мы приветствуем этот знаменательный шаг.

КНР это многонациональная страна с богатым разнообразием языков и культур. Защита языка и культуры каждого из народов, входящих в состав КНР, это политика, недвусмысленно сформулированная в ее конституции. Тибетский язык – единственный, на котором в полном объеме сохранились учения Будды, включая тексты по логике и эпистемологии (теории познания), унаследованные нами от индийского университета Наланда. Это система знаний, основанная на рациональном мышлении и логике, которая может внести весомый вклад в дело мира и счастья для всех живых существ. Поэтому, если Китай вместо того, чтобы сохранять и развивать эту культуру, станет разрушать ее, в долгосрочной перспективе это приведет к уничтожению части всеобщего наследия человечества.

Китайское руководство часто заявляет, что стабильность и экономическое развитие это основа долгосрочного благополучия Тибета. Несмотря на это, власти по прежнему размещают в Тибете многочисленные военные подразделения и ужесточают ограничения для тибетского народа. Тибетцы живут в постоянном страхе и тревоге. Не так давно многие представители тибетской интеллигенции, общественные деятели и защитники окружающей среды подвергались наказанию за то, что высказывали вслух чаяния тибетского народа. Их заключили в тюрьму по обвинению в «подрыве устоев государственной власти», тогда как они лишь выступили в защиту тибетской национальной самобытности и культурного наследия. Подобные репрессивные меры подрывают стабильность и гармонию. В материковом Китае адвокаты, отстаивающие права граждан, независимые писатели, активисты в области защиты прав человека также подвергаются арестам. Я настоятельно призываю китайских лидеров пересмотреть эти дела и незамедлительно освободить узников совести.

Китайское правительство заявляет, что проблемы Тибета не существует, а есть лишь вопрос личного статуса и привилегий Далай-ламы. В действительности же, продолжающееся угнетение тибетского народа привело к возникновению и широкому распространению глубокого возмущения текущей официальной политикой Китая. Свое недовольство выражают представители всех слоев общества. О том, что проблема Тибета все же существует, свидетельствует недоверие китайских властей к тибетцам, от которых им так и не удалось добиться лояльности. Тибетский народ живет в атмосфере недоверия и постоянной слежки. Это неумолимый факт, который подтверждают китайские и иностранные туристы, побывавшие в Тибете.

Поэтому мы предлагаем отправить в Тибет делегацию представителей тибетского сообщества в эмиграции для выяснения истинного положения дел, подобно тому, как мы это делали в конце 1970-х и в начале 1980-х. Мы также будем приветствовать визиты в Тибет представителей независимых международных организаций, в том числе парламентариев. Если все они выяснят, что тибетцы в Тибете счастливы, мы с готовностью примем это как факт.

В годы правления Мао Цзэдуна, в начале 1950-х, в Китае преобладал дух реализма, благодаря которому было подписано «Соглашение из семнадцати пунктов» с Тибетом. Подобный дух реализма мы наблюдали и в начале 1980-х, при Ху Яобане. Если бы дух реализма сохранялся [в китайской политике], можно было бы легко решить не только тибетский вопрос, но также и некоторые другие проблемы. К сожалению, консервативные взгляды свели на нет эти достижения прошлого. В результате по прошествии более чем шестидесяти лет проблема стала еще более трудноразрешимой.

На Тибетском нагорье берут начало главные реки Азии. Здесь сосредоточены самые крупные ледники после двух полюсов, поэтому Тибетское нагорье называют третьим полюсом. Ухудшение состояния окружающей среды Тибета нанесет ущерб обширным территориям Азии, в особенности Китаю и Индостану. Центральное и местное правительства, а также китайская общественность должны осознать, что состояние окружающей среды ухудшается, и разработать эффективные меры для ее сохранения. Я призываю Китай позаботиться о выживании народов, которые зависят от экологического состояния Тибетского нагорья.

В своем стремлении к решению тибетского вопроса мы неукоснительно следуем вызимовыгодному подходу Срединного пути, цель которого в предоставлении тибетскому народу подлинной автономии в составе КНР. В беседах с сотрудниками рабочего комитета «Объединенного фронта» китайского правительства мы четко и подробно изложили надежды и чаяния тибетского народа. Отсутствие какого бы то ни было положительного ответа на наши обоснованные предложения заставляет нас усомниться в том, что эти предложения были переданы вышестоящим инстанциям полностью и без искажений.

С древних времен тибетский и китайские народы были соседями. Было бы непростительной ошибкой, если бы нерешенные разногласия повредили нашим многовековым дружеским отношениям. Мы прикладываем особые усилия для улучшения отношений между тибетцами и китайцами, живущими за границей, и я счастлив, что это помогает нам лучше понять друг друга, укрепляет нашу дружбу. Тибетцам, живущим в Тибете, также следует развивать хорошие отношения с нашими китайскими братьями и сестрами.

В последние недели мы стали свидетелями ненасильственной борьбы за свободу и демократию, развернувшейся в странах Северной Африки и в других регионах. Для меня, убежденного приверженца ненасилия и народовластия, эти события стали убедительным примером того, что решительные ненасильственные действия могут привести к переменам к лучшему. Мы все должны надеяться на то, что вдохновляющие перемены в этих странах принесут их народам подлинную свободу, счастье и процветание.

С детства я стремился осуществить в Тибете политическую и социальную реформу, и в те несколько лет, пока в моих руках была сосредоточена полнота власти, мне удалось добиться некоторых существенных перемен. Мне не пришлось завершить реформы в самом Тибете, но я продолжил всесторонние усилия в эмиграции. Сегодня, в соответствии с положениями «Хартии тибетцев в эмиграции», Калон Трипа (премьер-министр), политическое руководство и представители народа избираются в ходе прямых общенародных выборов. В эмиграции мы смогли учредить демократические процедуры, соответствующие стандартам открытого общества.

С начала 1960-х я неустанно подчеркивал, что тибетцам необходим лидер, непосредственно избираемый тибетским народом, которому я смог бы передать власть. Сегодня настал тот день, когда, несомненно, мы сможем это осуществить. Во время предстоящей одиннадцатой сессии Тибетского парламента в эмиграции четырнадцатого созыва, которая начнет работу 14 марта, я предложу внести соответствующие поправки в «Хартию тибетцев в эмиграции», отражающие мое решение передать официальные полномочия избранному народом лидеру.

С тех пор, как я объявил о своем намерении [отойти от светского руководства], я получаю многочисленные послания от людей, живущих в Тибете и за его пределами, с горячими просьбами продолжить осуществлять политическое руководство. Мое намерение передать официальные полномочия другому человеку не имеет ничего общего с желанием сложить с себя ответственность. В долгосрочной перспективе такое решение принесет тибетскому народу большую пользу. Я не устал и не разочаровался. Поскольку тибетский народ облек меня своим доверием и возлагает на меня большие надежды, я, как один из тибетцев, обязуюсь и дальше работать во имя правого дела Тибета. Уверен, со временем люди поймут мои намерения, поддержат мое решение и позволят его осуществить.

Хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы напомнить о той помощи, которую неустанно оказывают тибетскому народу руководители самых разных стран, приверженных справедливости, парламентарии, представители интеллигенции, группы поддержки Тибета. Мы всегда будем помнить доброту и непрестанную заботу, которые проявляют к нам индийский народ, центральное правительство Индии, а также правительства штатов этой страны. С присущей вам щедростью вы помогаете тибетцам сохранять и развивать свою религию и культуру, обеспечиваете благосостояние тибетского сообщества в эмиграции. Всем вам я приношу сердечную благодарность.

С молитвами о благополучии и счастье всех живых существ.

ДАЛАЙ-ЛАМА

Дхарамсала, 10 марта 2011