Гонконг: официальный отчет о самоубийстве китайского диссидента в провинции Хунань не вызвал никакого доверия

Официальный отчет о самоубийстве китайского диссидента, обнаруженного в петле через четыре дня после интервью гонконгской телекомпании Cable TV, не вызвал никакого доверия у гонконгских политиков и общественности.

Пекин без особого успеха приложил большие усилия, чтобы доказать, что истощенный болезнью заключенный, страдавший потерей зрения и слуха, мог повеситься без постороннего участия.

62-летний Ли Ванъян (李旺陽), отсидевший в тюрьме около 21 года, был найден мертвым в палате больницы района Дасян (Daxiang) города Шаоян, расположенного примерно в 1600 км на юг от Пекина. Тело обнаружили его сестра Ли Ванлин и ее муж Чжао Баочжу (Zhao Baozhu), пришедшие утром 6 июня на обычное свидание. Он висел на оконной ручке с бинтами вокруг шеи.

Это произошло через два дня после того, как отмечалась 23-я годовщина расправы на площади Тяньаньмэнь. И через три дня после этой подозрительной смерти, 9 июня, тело Ли Ванъяна было поспешно кремировано, причем семью об этом не уведомили.

До того, как занять пост председателя автономной федерации рабочих Шаояна, которая организовывала забастовки и митинги, Ли Ванъян был рабочим на цементном заводе. В 1989 году он поддержал студенческие демонстрации в Пекине, жестоко подавленные армией. 9 июня 1989 года он был арестован по обвинению в aктивном участии в контрреволюционной группировке” и отсидел 11 лет в тюрьме №6 “Лунси” и тюрьме №1 “Юаньцзянь” провинции Хунань.

Когда Ли Ванъян освободился по медицинским показаниям в июне 2000 года, он страдал серьезной болезнью сердца, гипертиреозом, заболеваниями шейных позвонков. Он почти лишился слуха и зрения на левый глаз.

6 мая 2001 года вслед за 22-дневной голодовкой, которую Ли Ванъян провел в знак протеста против бездействия чиновников, его снова взяли под стражу. 11 июня ему предъявили обвинение в подстрекательстве к свержению государственной власти”. 5 сентября 2001 года он был приговорен судом средней ступени Шаоян к 10-летнему заключению. Его лечение было прекращено, а дом снесен.

После того, как он вернулся в тюрьму, его сестра Ли Ванлин за интервью Voice of America и Radio Free Asia была отправлена в лагерь трудового перевоспитания на три года.

Ли Ванъян снова вышел на свободу 5 мая 2011 года. "Он потерял зрение и слух. Из-за длительных пыток он не мог ходить, страдал от диабета и сердечной недостаточности, и почти все время проводил в постели”, - рассказал NBC News его друг, местный учитель Хуан Лихун (Huang Lihong). Однако за последние 12 месяцев "его здоровье улучшилось и он был полон надежд; он был счастлив, когда мы сказали, что убеждены в том, что движение 1989 года вскоре добьется пересмотра".

В интервью, вышедшем в эфир гонконгского канала i-CABLE 4 июня, когда во всем мире вспоминали о резне на Тяньаньмэнь, Ли Ванъян описал пытки, которым подвергался в заключении. "У них в тюрьме специальные наручники – меньше, чем запястья, - рассказал он. – Они меня постоянно заковывали; это было похоже на то, как будто мне руки сжимали щипцами. Когда они так делали, я едва не лишался сознания и ничего не видел”.

В том двухминутном интервью Ли Ванъян, выглядевший физически истощенным, сказал: "Каждый человек несет свою долю ответственности за судьбу своей страны. Я не боюсь смерти, если это ускорит процесс перехода Китая в состояние многопартийного и демократического общества".

На вопрос о манифестации со свечами, проходящей в гонконгском парке в годовщину трагедии на площади Тяньаньмэнь, он ответил, что "надеется, что мемориальная акция Гонконга распространится на весь Китай".

Вплоть до самой смерти Ли Ванъян оставался несгибаемым диссидентом. "Когда я навестил его 4 июня, все было отлично", - сообщил NBC News его бывший одноклассник Чжу Чэнчжи (Zhu Chengzhi). "Мы разговаривали о разных вещах – например, что иностранные послы покидают Сирию. Он был в хорошем настроении и показался мне более открытым, чем в мае того года, - отметил он. – Как его старый друг, я не верю, что он покончил с собой”.  И за день до смерти, сказал Чжу Чэнчжи, он просил сестру купить ему радиоприемник, чтобы слушать новости. Потом Чжу Чэнчжи был вынужден уехать из города, чтобы избавить 97-летнюю мать от постоянных домогательств.

Около 25 тысяч человек вышли 10 июня на шествие протеста в Гонконге, пройдя от парка Chater Garden в районе Central до представительства центрального правительства в районе Western. Как сообщало гонконгское радио RTHK, демонстранты, одетые в черное, говорили, что не верят в версию самоубийства. 12 июня правозащитная организация Amnesty International, объявившая в свое время Ли Ванъяна узником совести, обратилась к всекитайскому собранию народных представителей с открытым письмом, в котором призвала провести тщательное и независимое расследование обстоятельств его смерти. 14 июня правительство провинции Хунань объявило о начале проверки материалов о смерти Ли Ванъяна с привлечением экспертов из-за пределов провинции.

12 июля появился официальный отчет управления общественной безопасности провинции Хунань, подтвердивший данные предварительного следствия, что Ли Ванъян повесился сам.

В документе, опубликованном агентством Hong Kong China News, говорится, что на задвижке больничного окна были обнаружены отпечатки его пальцев. Вскрытие показало, что ранения на трупе соответствуют самоубийству и не имеется синяков, повреждений органов и других следов борьбы. А люди, зафиксированные камерой наблюдения в холле перед его палатой во время его смерти, были сотрудниками или посетителями, пришедшими к другим пациентам.

Заместитель председателя китайского общества судебной медицины Кун Бинь (Cong Bin), участвовавший в официальной проверке в провинции Хунань, заявил в беседе с двумя корреспондентами гонконгских телеканалов в Пекине, что Ли Ванъян дважды пытался повеситься в тюрьме – первый раз в 2008-м на кусках ткани, и еще раз в 2010-м, воспользовавшись шнурками. Кун Бинь также указал на приведенные в отчете данные, позволяющие предполагать, что Ли Ванъян взобрался на кровать, находящуюся рядом с окном, на котором он висел.

Однако этот отчет противоречит заявлению местных чиновников, сделанному вслед за 25-тысячным протестом в Гонконге, что его смерть стала результатом "несчастного случая". Бинты, из которых Ли Ванъян должен был смастерить петлю, превратились в полосы белой ткани, оторванные от простыни. Местный патолог считает, что повреждение шейных позвонков является “весьма проблематичным” доказательством самоповешения.

Далее, сестра и ее муж говорили, что не давали согласия на кремацию, а потом куда-то исчезли. Агентство Hong Kong China News показало записку, написанную якобы месяц назад, в которой говорится, что они считают дело улаженным и не хотят новых контактов с внешним миром. Активист Тан Цзинлин (Tang Jingling), располагающий письменным обращением Ли Ванлин за юридической консультацией, сомневается в подлинности ее подписи. По его словам, подпись “совершенно отлична по линиям почерка” от того, что он видел ранее, а значит, записка “не была подписана самой Ли Ванлин”.

Лидер Либеральной партии Мириам Лау (Miriam Lau) подчеркнулa, что официальный отчет о самоубийстве не убедил ее, что Ли Ванъян покончил с собой. Она отметила, что на основании того, что известно, нельзя "с полной ответственностью" прийти к выводу, что с ним разделались, то есть практически назвала это убийством. Депутат всекитайского собрания народных представителей от Гонконга призвала материковых чиновников провести дополнительное изучение обстоятельств его кончины.

13 июля два члена Лиги социал-демократов (LSD) передали в канцелярию по письмам и обращениям граждан в Пекине жалобу с требованием провести тщательное расследование смерти диссидента, а также петицию граждан, под которой собрано 4 тысячи подписей.

Как сообщили Как Ло Хом-чау (Lo Hom-chau) и Чань Юй-нам (Chan Yu-nam), петицию у них не приняли, сказав, что они могут идти с этими подписями куда угодно. Несмотря на милицейские хвосты и запрет на общение с прессой, они решили вылететь в провинцию Хунань, чтобы связаться с сестрой покойного Ли Ванлин (Li Wangling) и ее мужем. Их не видели уже несколько недель, а пока они не заявили публично, что удовлетворены исходом дела, сомнения остаются.

Материковые активисты намерены продолжать розыски Ли Ванлин и ее мужа, а также потребовать прекращения преследований адвокатов и друзей диссидента, включая Чжу Чэнчжи, сказал правозащитник Ху Цзя. Между тем председатель Гонконгского альянса в поддержку патриотических демократических движений в Китае Ли Чхек-янь (Lee Cheuk-yan) пригласил австралийского патолога проверить отчет провинциальных чиновников.

В Дхарамсале прошел массовый молебен в память о тибетце, совершившем самосожжение 7 июля

Центральная тибетская администрация (ЦТА) провела 13 июля в Дхарамсале, небольшом городке на севере Индии, мемориальный молебен в память о двух молодых тибетцах, скончавшихся на днях в результате актов самосожжения внутри Тибета. Лишенные иных возможностей проводить мирные манифестации против репрессивной политики Пекина, тибетцы вынуждены прибегать к самоубийственным формам протеста.

Огненный протест в расположенном примерно в 160 км от Лхасы городе Дамшунг (Damshung), где 7 июля поджег себя 22-летний скотовод Цеванг Доржи (Tsewang Dorjee), стал уже 43-м с февраля 2009 года. По сведениям ЦТА, выйдя около 13 часов на главную рыночную площадь, наиболее многолюдное место города, он выкрикивал призывы к возвращению в Тибет Далай-ламы. Прибывшие на место буквально в течение трех минут служащие милиции погасили пламя и повезли его в местную больницу. Отсюда его перевезли в больницу Лхасы, однако врачи не смогли спасти юношу, получившего ожоги 90 % поверхности тела. В деревне Чоде (Chode) у него осталась пожилая мать.

Массовый молебен, организованный департаментом культуры и религии ЦТА, возглавил перерожденный лама Кирти Ринпоче. В главном храме резиденции Далай-ламы Цуглакан собрались члены тибетского парламента в изгнании, рядовые тибетцы и иностранные паломники.

“Мы оплакиваем потерю Цеванга Доржи и 25-летнего Даргъе, который предал себя огню в ходе двойного протестного самосожжения в Лхасе 27 мая, - сказал глава департамента здравоохранения Церинг Вангчук (Tsering Wangchuk). - Молимся за эти ушедшие души и выражаем наши соболезнования членам их семей”.

“Руководителям в Пекине следует понять, что самосожжения не прекратятся, пока Китай не прекратит применять репрессивные меры внутри Тибета”, - подчеркнул Церинг Вангчук, временно исполняющий обязанности главы ЦТА в Дхарамсале, пока калон-трипа Лобсанг Сенге находится в поездке по Ладакху.

Во всем регионе Дамшунг (кит. Дансюн городского округа Лхасы), лежащем на полпути между Нагчу и столицей Тибета, введены усиленные меры безопасности, явно нацеленные на то, чтобы помешать распространению информации о происшедшем. “Там отключены все линии связи. Даже жители близлежащих мест, включая Лхасу, не могут попасть в Дамшунг. Китайские власти арестовали всех, кто стал свидетелем самосожжения Цеванга Доржи, и выпустили приказы, строго запрещающие рассказывать об этом протесте”, сообщается в пресс-релизе ЦТА.

Даргъе (или Тхаргъял), который днем 27 мая вместе с еще одним юношей поджег себя напротив монастыря Джоканг, был с ожогами 60 % поверхности тела помещен в военный госпиталь неподалеку от монастыря Сэра, где и скончался около 18.40 7 июля.



Около 500 тибетцев скандируют перед китайским посольством в Индии лозунги протеста против приказа №5 (2007 год), который требует, чтобы реинкарнации тибетских тулку утверждались органами однопартийного режима. Нью-Дели, 13 июля 2012

Amnesty International проводит акцию срочной помощи в поддержку тайваньского практикующего, задержанного в Китае

Влиятельная правозащитная организация Amnesty International запустила акцию срочной помощи в поддержку тайваньского практикующего ‘Фалуньгун’, задержанного в китайской провинции Цзянси. 18 июня Чжун Тин-пан (鍾鼎邦) был увезен из аэропорта Ганьчжоу – как раз перед тем, как собирался вернуться на Тайвань. Он содержится в неизвестном месте, что повышает риск пыток и жестокого обращения, отмечается на сайте организации.br />
15 июня он приехал в город Юнкан, чтобы навестить живущих здесь родственников. 18 июня родственники привезли его в аэропорт и видели, как он вошел в зону, куда допускаются только пассажиры. Но он так и не прилетел на Тайвань, где живет с женой, сыном и дочерью. Родственники выяснили, что в аэропорту его задержали агенты госбезопасности.

По словам родственников, агенты госбезопасности заявили им, что Чжун Тин-пан привлечен к содействию в “расследовании деятельности ‘Фалуньгун’”. Однако в сообщении агентства Синьхуа говорится, что он взят по подозрению в осуществлении преступных действий, “представляющих угрозу государственной и общественной безопaсности”. Эти предполагаемые преступные деяния включают попытку провести трансляцию материалов ‘Фалуньгун’ по каналу официальной телесети. Далее в заметке указывается, что вечером 18 июня представители властей решили подвергнуть его “обязательному мониторингу” и “поместить под надзор по месту жительства”. Письменного уведомления о его задержании семья не получала.

19 июня, когда родственникам в Юнкане было разрешено увидеться с ним, Чжун Тин-пан находился в отеле, где постоянно дежурили охранники. Но когда родственники попытались получить второе свидание, им сказали, что он отправлен в другую гостиницу, адрес которой дать нельзя. Скорее всего, речь идет об одной из ‘черных тюрем’ - особом изоляторе, где подозреваемый в “подрыве государственной безопасности” содержится без контактов с адвокатом и членами семьи.

Amnesty International просит до 23 августа направлять на имя главы правительства провинции Цзянси письма на английском, китайском или родном языке отправителя, с требованием прояснить выдвинутые против него обвинения, и “выпустить на свободу, если ему не предъявлено обвинение в уголовном правонарушении, признанном на международном уровне”. Китайские власти должны гарантировать, что Чжун Тин-пан, оставаясь под стражей, избавлен от “пыток и других видов жестокого обращения”, и предоставить “доступ к адвокатам, семье и медицинской помощи”, если таковая ему необходима.

Тайваньская секция Amnesty International посвятила срочной акции, нацеленной на спасение практикующего, которого здесь называют Брюс Чжун (鍾鼎邦), специальную пресс-конференцию, которая прошла 13 июля в помещении Законодательного юаня. Генеральный секретарь Amnesty International Taiwan Ян Цун-ли (楊宗澧) подчеркнул: “Это не первый случай, когда Китай занимается делами, нарушающими права человека в отношении тайваньцев. Права человека должны обсуждаться на переговорах между берегами пролива”.

“Это не юридическое, а политическое дело. Это ущемление свободы религии и выражения мнений, - отметила адвокат Тереза Чжу (朱婉琪), занимающаяся защитой прав практикующих. - И если мы промолчим, мы станем пособниками зла”. “Если мы ничего не сделаем, каждый из нас может стать следующим Чжун Тин-паном, когда поедет в Китай”, - добавила она.

Тереза Чжу осудила администрацию президента Ма Ин-цзю (馬英九) за игнорирование темы прав человека в переговорах между берегами. “Мы переживаем мрачные времена в отношении прав человека, поскольку нынешнее правительство не слишком беспокоится о демократии и правах человека”, - считает адвокат. “Наше правительство настолько слабое, что опасается проронить хоть слово по поводу того, что в Китае нарушается свобода религии, которой привыкли располагать в своей стране 23 млн жителей Тайваня”, - продолжила она.

Тереза Чжу напомнила, что она и семья Чжун на Тайване пытались добиться помощи от министерства юстиции и совета по делам материка, но “они заявили, что в соответствии с двусторонним соглашением о борьбе с преступностью могут контактировать только с милицией. Раз Чжун Тин-пан в руках ведомства госбезопасности, то они ничего не могут сделать по этому поводу”.

Брат практикующего Чжун Гуан-цзен(Chung Kuang-jen), в центре, обращается к участникам пресс-конференции и общественности с призывом помочь найти Брюса Чжун, задержанного в Китае агентами госбезопасности. Тайбэй, 13 июля 2012 (Photo: George Tsorng, Taipei Times)

Назначенный на 28 марта митинг запрещен под экзотическим предлогом “ущерба безопасности” Китая

После помпезного митинга 4 марта, прошедшего еще до завершения голосования на выборах президента РФ, в теленовостях практически ежедневно можно видеть, как погоняемые чиновниками омоновцы волокут в автозаки людей, собравшихся на мирные акции в центре Москвы. Чтобы оправдать отсутствие стабильности на фоне "победы", в недрах НТВ была спешно изготовлена пропагандистская лента, в которой участники протестов предстали запутавшимися людьми, привлеченными небольшими выплатами и дармовым печеньем. Показ этой поделки сопровождался массовыми задержаниями возле телевизионного центра “Останкино”, среди которых особо выделяется захват правозащитника Льва Пономарева, обвиненного “в проведении несанкционированного митинга” из трех человек.

Теперь нас ожидают новые сцены борьбы “за поддержание стабильности” перед китайским посольством в Москве, но для этих сцен едва ли найдется место в выпусках новостей. Как показывает опыт, в обширный парк будут стянуты многочисленные омоновцы, а за неимением большого числа участников в автозаке может оказаться любой, кто скажет хоть слово, и журналисты – не исключение. Но в нынешней ситуации есть существенное отличие: угроза применения силы против потенциальных участников митинга впервые основывается на документе, не включенном в законодательство.

13 марта инициативная группа граждан, встревоженных сообщениями российской прессы о серии самосожжений в тибетских регионах, направила в мэрию Москвы уведомление о намерении провести митинг “с целью выражения солидарности с буддистами внутри Тибета, выступающими в защиту прав на свободу религии и употребления родного языка”. Поскольку местом проведения акции 28 марта была обозначена площадка напротив китайского посольства, расположенного на улице Дружбы, 6, из мэрии документ передали в префектуру Западного административного округа.

Никаких формальных препятствий для проведения акции организаторы не ожидали. В обширном парке, территория которого начинается за памятником Махатме Ганди, толпа в 300 человек может разместиться без необходимости перекрывать движение транспорта. Здесь нет риска столкнуться с другим митингом, организованным, например, “георгиевцами”. Даже редкая отсылка к “помехам в работе сотрудников представительства” была исключена, так как начало мероприятия отнесено на вечер. Однако официальный отказ за подписью зампрефекта В.И. Безенчука, завершающийся привычными предостережениями в адрес организаторов и участников митинга, базируется на экзотических доводах, которые в зале суда обычно не рассматриваются.

По существу чиновники префектуры ЗАО утверждают, что на указанную организаторами митинга площадку не распространяется действие федерального закона о собраниях и митингах. В соответствии с законом, признают неведомые составители ответа, участники публичных мероприятий могут свободно выражать и формировать мнения, касающиеся вопросов внешней политики. Но в данном случае перед ними стоит специфическое ограничение, предусмотренное не этим законом, а подписанным еще 16 июля 2001 года, “Договором о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между КНР и РФ”. Далее следует ссылка на статью 8, в которой указано, что “ни одна из договаривающихся сторон не допускает создания и деятельности на своей территории организаций и групп, наносящих ущерб суверенитету, безопасности и территориальной целостности другой договаривающейся стороны”.

Таким образом, инициаторы публичного мероприятия перед посольством КНР, откликнувшиеся на публикации российской прессы, автоматически причислены к “подрывной” организации или группе. Но эти люди, как нетрудно проверить, не ведут совместной деятельности, а в данном случае объединены только неспособностью оставаться равнодушными к тому, что за последние месяцы в тибетских регионах отмечено 30 случаев самосожжения. В оценке этих инцидентов немаловажное значение играет фактор ненасилия: мужчины и женщины, решившиеся на протест в такой отчаянной форме, не угрожают ничьей жизни, кроме своей собственной.

Впрочем, ответ из префектуры ЗАО наверняка продиктован мотивами, не имеющими ни малейшего отношения к размышлениям о тибетских проблемах в контексте подписанного более 10 лет тому назад договора о дружбе между Россией и Китаем. Ведь буквально на днях - 10 марта - в Санкт-Петербурге прошла акция “в поддержку мирного урегулирования кризисной ситуации в Тибете”. Проведение этого публичного мероприятия в форме пикета, участники которого “рассказывали прохожим о бедственном положении тибетцев”, было согласовано комитетом по вопросам законности, правопорядка и безопасности городского правительства. И если подобная акция запрещается в Москве, это означает вовсе не идеологические противоречия между “питерскими” и “московскими”, но лишь наличие скрытых пружин, побуждающих чиновников из префектуры ЗАО разыгрывать карту безопасности Китая.

Около 8 тысяч тибетцев собрались в Ребконге на погребальную церемонию

Через несколько часов после того, как в Нгаба поджег себя монах монастыря Кирти Лобсанг Цултрим, в уезде Ребконг округа Цолхо (кит. Тунжэнь, округ Хуаннань провинции Цинхай) 17 марта сгорел в ходе протеста Сонам Дхарге (Sonam Dhargey; в сообщении BBC Sonam Thargyal). Это был уже 30-й огненный протест, начиная с февраля 2009 года.

44-летний крестьянин провел ночь в одном из хостелов города Ронгво (Rongwo), куда приехал из своей деревни Шабранг в поселении Ньянток (Nyanthok). “Утром Сонам Дхарге прочел молитвы перед фотографией Его Святейшества Далай-ламы, очистил тело и выпил керосин”, - сообщил информационному сайту Phayul проживающий в Индии тибетец Лобсанг Чойджор, сохранивший контакты в регионе. Около 9.30 он поджег себя на главной улице города возле отеля "Gangri" и культурного центра "Thume", выкрикивая призывы к возвращению Далай-ламы.

По словам очевидцев, оказавшиеся поблизости тибетцы попытались сбить пламя, но смерть наступила очень быстро, ведь керосин горел внутри тела и снаружи. Чтобы не осталось шансов, что его успеют потушить, Сонам Дхарге “обмотал верхнюю часть тела хлопковой тканью и примотал ее металлической проволокой”. Местные тибетцы перенесли его обгоревшее тело на площадь Долма, главное место собраний перед монастырем Ронгво Гончен (Rongwo Gonchen), где 14 марта совершил самосожжение монах Джамьянг Палден (или Лобсанг Палден). По данным Free Tibet, Сонам Дхарге и Джамьянг Палден, находящийся в критическом состоянии, были друзьями и вместе отправлялись в паломничества.

Как только разнеслась новость об огненном протесте, сюда пришли тибетцы со всего города и окрестных деревень, в том числе 600 человек из скотоводческого поселения, где жил Сонам Дхарге. По словам очевидцев, это “самое большое собрание народа” в городе Ронгво, в котором приняли участие до 8 тысяч человек. К месту событий прибыли грузовики с солдатами вооруженной милиции, но после коротких переговоров увидев здесь столько тибетцев, они предпочли убраться восвояси.

Для его жены Долкар Кьи (Dolkar Kyi), оставшейся с тремя детьми, и других родственников это стало неожиданностью, но “они не испытывают недовольства в связи с тем, что он избрал смерть, так как его решение отдать свою жизнь носило достойный характер”, цитирует источники в регионе Free Tibet. В последние годы он повторял: “Его Святейшество Далай-лама должен вернуться в Тибет. Если он вернется, проблемы Тибета разрешатся. Если нет, будущее Тибета не внушает надежды. И нам следует делать все возможное для возвращения Его Святейшества”. Под молитвы монахов его тело кремировали в расположенном позади монастыря Ронгво крематории, который тибетцы считают священным местом.

После погребальных обрядов собравшиеся у крематория провели шествие в центр города, скандируя призывы к свободе и здравицы Далай-ламе. По словам очевидцев, “к уличному протесту присоединились другие жители города”.

16 марта не менее тысячи человек вышли на протест перед зданием правительства в уезде Гепасумдо (кит. Тундэ), расположенном неподалеку от Ребконга. “Мы наблюдаем беспрецедентную ситуацию, когда все больше людей готовы пойти на значительный риск”, - отмечает директор Free Tibet Стефани Бригден.

Как предупреждает аналитик из Австралийского национального университета Джон Пауэрс, власти могут интерпретировать любые акции тибетских активистов как провокации, направленные на подрыв государственной власти. “Необходимо учитывать контекст происходящего, – приводит его слова VOA News. – В Китае подобные вещи издавна служили основанием для арестов и казней. В открытом обществе подобная деятельность не привлекла бы к себе никакого внимания. В худшем случае дело закончилось бы штрафом. Но в Китае за такое могут убить”. 

 Монахи монастыря Ронгво Гончен читают молитвы над телом Сонама Дхарге. Ребконг, 17 марта 2012

Нгаба: еще один молодой монах монастыря Кирти совершил самосожжение 16 марта
34-летний тибетский монах совершил самосожжение в уезде Ребконг провинции Цинхай
18-летний монах монастыря Кирти совершил самосожжение в годовщину тибетского национального восстания
В округе Голок на востоке Тибета выстрелами китайской милиции убит пытавшийся протестовать тибетец

Нгаба: еще один молодой монах монастыря Кирти совершил самосожжение 16 марта

16 марта, ровно через год после того, как здесь совершил самосожжение молодой монах по имени Пхунцок, в уезде Нгаба (кит. Аба-Тибетско-Цянский округ провинции Сычуань поджег себя 20-летний Лобсанг Цултрим из монастыря Кирти.

Это произошло около 17 часов возле здания правительства на главной улице уездного центра Нгаба. Охваченный пламенем, Лобсанг Цултрим продолжал идти по главной улице верхней части города, выкрикивая лозунги протеста против китайского правления. Когда к нему бросились солдаты вооруженной милиции, монах развернулся и побежал в другую сторону, но его догнали и сбили с ног. По словам очевидцев, солдаты потушили пламя и бросили его в открытый кузов пикапа. Хотя "его прижали к полу, он все еще поднимал кулаки вверх".

Лобсанг Цултрим происходит из деревни Сорума, относящейся к поселению Чойджема (Choejema) в уезде Нгаба. Самый старший из четырех братьев и сестер семейства Еше Цанг, он поступил в монастырь Кирти в возрасте 8 лет. Вначале Лобсанг Цултрим учился в монастырской школе для молодых буддистов, а после ее закрытия в 2003 году поступил в тантрический колледж монастыря.

Его самосожжение стало 29-м, если вести отсчет с 27 февраля 2009 года.

Между тем в уезде Гепасумдо округа Цолхо (кит. Тундэ, округ Хайнань провинции Цинхай) свыше тысячи тибетцев вышли 16 марта на уличный протест, чтобы добиться освобождения 50 монахов, задержанных днем ранее. Как сообщил RFA один из местных жителей, они “собрались напротив здания уездного правительства, требуя освободить всех монахов", которые находятся под стражей в связи с публичной демонстрацией запрещенного тибетского флага. Участники мирного протеста не стали расходиться и после того, как здание администрации было окружено милицией и военными. Стычек удалось избежать благодаря настойчивым просьбам пожилых людей "придерживаться мирного неповиновения и не участвовать ни в каком насилии".

15 марта от 150 до 200 монахов монастыря Ба Шангтре (Ba Shangtre) подняли тибетский флаг, вывесили транспаранты, призывавшие к свободе, возвращению Далай-ламы и соблюдение прав человека в Тибете, а также устроили шествие по прилегающей к монастырю улице. Вечером того же дня монастырь был окружен китайскими солдатами, прибывшими на 40 машинах.

По словам источника RFA, служащие обычной и вооруженной милиции “обыскали жилые помещения и задержали более 60 монахов". Десять из них были вскоре отпущены, тогда как оставшиеся 50 содержатся в уездном изоляторе.

14 марта в трех уездах провинции Цинхай, включая Ребконг (кит. Тунжэнь), прошли демонстрации с участием нескольких сотен учащихся, протестовавших против замены в образовательном процессе тибетского языка на китайский. Как сообщил представитель общины Ребконга в Дхарамсале, в уезде Дзеког (кит. Цзеку) они “требовали равенства для всех национальностей” и призывали убрать из уезда казармы китайских войск. Школьники совершили шествие мимо уездного отделения милиции, штаба вооруженной милиции и здания уездного правительства. По его словам, к месту событий прибыл отряд вооруженной милиции, но “сведений о разгоне или задержаниях школьников не поступало”.

В тот же день около сотни учащихся отправились к главному зданию правительства уезда Кангца (кит. Ганча), скандируя призывы к самоуправлению на своей земле и “языковому равенству”. Однако на улице, ведущей в центр города, их встретил отряд милиции, и тогда учащиеся разошлись по своим школам, где продолжили скадировать лозунги протеста.

Это самая крупная акция протеста по поводу предполагаемой смены языка в образовательном процессе, прошедшая в провинции Цинхай с октября 2010 года. Тогда в течение нескольких дней в четырех тибетских автономных округах тысячи учащихся средней и начальной школы вышли на манифестации за сохранение родного языка.   Мирная манифестация тибетцев перед зданием правительства уезда Гепасумдо в округе Цолхо. Провиинция Цинхай, 16 марта 2012
18-летний монах монастыря Кирти совершил самосожжение в годовщину тибетского национального восстания
10-й с марта акт протестного самосожжения произошел в тибетском регионе провинции Сычуань
17 октября неподалеку от монастыря Кирти в Нгаба совершила самосожжение 20-летняя монахиня
В тибетских регионах провинции Цинхай прошли манифестации в защиту тибетского языка в школах

В период 4-й годовщины волнений в Лхасе непальская полиция арестовала свыше сотни рядовых тибетцев

Пытаясь предотвратить выступления протеста, полиция задержала свыше сотни рядовых тибетцев по всей долине Катманду, сообщил сайту Phayul представитель тибетского отдела крупнейшей правозащитной организации Непала.

“Все эти люди были арестованы полицией прямо на улице, хотя они даже не планировали провести акции протеста”, говорится в заявлении HURON. Среди задержанных много монахов, которые, что немаловажно, являются по большей части “непальскими гражданами”. Эти задержания были осуществлены в канун четвертой годовщины мартовских волнений в Лхасе, которые в китайских документах осторожно называются “инцидент 3:14”.

14 марта в своем кабинете был задержан для допросов координатор благотворительной организации Tibet Welfare Office Тинлей Лама. По сведениям HURON, полицейские вначале доставили его в участок, где продержали три часа. Затем его под конвоем перевезли в штаб-квартиру полиции в долине Катманду, расположенную в районе Hanuman Dhoka. Лишь через пять с половиной часов пребывания под стражей, около 19.40, Тинлей Лама был выпущен на свободу.

10 марта, когда отмечалась 53-я годовщина тибетского народного восстания 1959 года, в ходе протеста перед китайским посольством в Катманду были схвачены 6 тибетцев, которые до сих пор остаются за решеткой. Еши Чоден (Yeshi Choden), Келсанг Ринзин (Kelsang Rinzin), Келсанг Чоден (Kelsang Choeden), Сонам Таши (Sonam Tashi), Ата Лама (Ata Lama) и Дава (Dawa) скандировали лозунги против китайского правления перед консульским отделом в районе Hattishar.

По данным HURON, им предъявлено обвинение в нарушении общественного порядка. Они содержатся в столичной тюрьме Hanuman Dhoka.

Предупредительные задержания и полицейское усиление в период годовщины восстания 1959 года стали источником страха и беспокойства в тибетских кварталах, отметила в интервью AFP президент регионального отделения Конгресса тибетской молодежи Цеванг Долма. "Тибетцам уже нельзя ничего делать свободно", - заявила 27-летняя активистка.

По сведениям AFP, 22 тибетца были задержаны полицией Катманду под предлогом "подозрительной активности" 10 марта.

13 тибетцев, в основном учащиеся, провели почти две недели под стражей за мирную манифестацию перед офисом ООН в Катманду. Они были освобождены после уплаты огромного штрафа в 351 тысячу непальских рупий (27 тысяч на каждого). “Они всего лишь участвовали в акции за права человека, но если раньше арестованных отпускали в то же вечер, то теперь, по нашей информации, китайская сторона приказала держать их под стражей подольше”, - сказала она.

“Нам приходится нелегко, так как мы не имеем свободы. Мы здесь беженцы. Теперь настали такие перемены, что люди просто задыхаются”, - подчеркнула Цеванг Долма.

Раньше в Непале, где проживают около 20 тысяч беженцев из Тибета, им выдавались удостоверения беженцев или "RC".. Но с 1998 года чиновники перестали оформлять RC даже для детей, родившихся у беженцев в Непале. Целое поколение тибетцев оказалось лишенным легального статуса.

"У меня много друзей, не имеющих RC, которым приходится из-за этого сталкиваться с массой проблем. Они родились здесь, но не имеют гражданства, - указывает Цеванг Долма. – Они не могут поехать учиться за рубеж. И, к примеру, если вы захотите работать в банке, понадобятся документы о наличии непальского гражданства".

Офис Верховного комиссара ООН по правам человека в Непале представил на днях на рассмотрение 19-й сессии Совета ООН по правам человека в Женеве доклад, в котором выразил озабоченность в связи с тем, что живущие здесь тибетцы по-прежнему не могут пользоваться своими "правами на свободу передвижения, собраний и ассоциаций".