skip to main |
skip to sidebar
Как передает гонконгское радио RTHK, газета парткома провинции Цинхай сообщила, что "на днях" в Хуаннань-Тибетском автономном округе за “подстрекательство к сепаратизму” приговорены к тюремному заключению на срок до 6 лет четверо тибетцев.
В заметке Qinghai Daily, опубликованной 12 апреля, говорится, что один из них отправлял фотографии и информацию, касающуюся тибетского “сепаратизма”, внешним силам через интернет-чат. Еще один делал снимки участников огненных протестов, и пересылал их членам тибетских сепаратистских организаций. Оба приговорены к 6 годам тюрьмы. Двое остальных получили меньшие сроки за обработку и редактирование фотографий и текстов о самосожженцах и распространение сепаратистских материалов.
В более подробном изложении сообщения партийной газеты уточняется, что обвиняемый в “подстрекательстве к расколу” по имени Чопа Гьял (Choepa Gyal) приговорен судом средней ступени к 6 годам и лишению политических прав на 3 года за пересылку через чат QQ.com фотографий и информации о тибетских самосожжениях, а также за обсуждение тем, “относящихся к сепаратизму”. Намкха Джам (Namkha Jam) приговорен к 6 годам лишения свободы и 2 годам лишения политических прав за съемку самосожжений и пересылку через интернет членам тибетских “сепаратистских” организаций за пределы Тибета и внутри Тибета.
Чактхар (Chagthar) получил 4 года тюрьмы и 2 года лишения политических прав. По документам суда, Чагтхар знал о самосожжениях и в трех случаях сделал и отредактировал фотографии и тексты, которые затем распространялись. Гонбе (Gonbey) приговорен к трем годам тюрьмы и году лишения политических прав за пересылку и распространение фотографий и “сепаратистского” контента.
Судебные процессы прошли в уездах Ребконг (кит. Тунжэнь) и Цеког (Цзэку) округа Малхо (тибетское название региона в провинции Цинхай). Информацию об этих приговорах подтверждает сайт Центральной тибетской администрации (ЦТА) в Дхарамсале, однако первый осужденный упоминается здесь как Янгкьяб Гьял (Yangkyab Gyal), а последний как Гонпо (Gonpo).
Это не первый подобный процесс: ранее сообщалось о других осужденных за пересылку фотографий и информации о самосожжениях для публикации на зарубежных сайтах. В марте трое тибетцев были осуждены на срок от 2 до 6 лет в уезде Пинъань провинции Цинхай. 31 января в провинции Ганьсу 8 тибетцев были приговорены к тюремному заключению по обвинениям, напрямую связанным с самосожжениями.
Между тем 11 апреля вышел из тюрьмы тибетский активист по имени Лхацок (Lhatsog), житель деревни Лунгкар (Lungkar) в уезде Чигдрил округа Голок (кит. уезд Цзючжи, Голо-Тибетский автономный округ), осужденный по обвинению в пересылке информации за границу и подстрекательстве к протестам.
Лхацок был приговорен к 6 годам тюрьмы за участие в мирных протестах в преддверии Пекинской Олимпиады 2008 года. Среди местных жителей он известен как отважный борец, готовый даже под угрозой смерти “признать свою причастность к борьбе за полную независимость”. В ходе следствия он подвергался “изнурительным допросам и пыткам”.
Пока неясно, по каким причинам он был выпущен досрочно, проведя в заключении пять лет из шести по приговору. “Он никак не ожидал, что его освободят”, - отметил источник RFA. Собравшиеся встречать его монахи из соседних уездов Мато (Matoe), Пема (Pema) и Гаде (Gade) заметили, что Лхацок испытывает трудности при ходьбе.
По сведениям Тибетского центра прав человека и демократии (TCHRD), двое монахов, осужденных за участие в тибетских протестах в Лхасе в марте 2008 года, также вернулись из печально известной тюрьмы Чушул (Chushul) в плохом состоянии. Лобсанг Нгодуп (Lobsang Ngodrub), 34 лет, и Сопа, 35 лет, вышли на свободу в марте, полностью отбыв 5-летний срок заключения. Заметно, что Сопа страдает от нарушений психики, что показывает, что в тюрьме Чушул он “перенес жестокие пытки”, отмечает TCHRD.
Лобсанг Нгодуп находится на лечении в больнице города Синин, административного центра провинции Цинхай. Сопа вернулся в свое прежнее жилище в монастыре Манге (Mang-Ge) в уезде Сершул округа Карцзе (кит. уезд Шицюй, Ганьцзы-Тибетский автономный округ провинции Сычуань), где за его перемещениями постоянно следят агенты органов безопасности, сообщает TCHRD.
Между тем 8 апреля задержан монах того же монастыря Манге, вышедший на одиночный пикет с требованием возвращения Далай-ламы на родину. По данным независимого информационного сайта Phayul.com в Дхарамсале, 20-летний Тхапге (Thapgay) провел акцию протеста около 3.30 по местному времени в уезде Сершул. О его местонахождении и состоянии пока сведений нет.
Тхапге является уроженцем поселения Манге Дева в округе Карцзе; его родители – Мигьюр (Migyur) и Ига (Yiga). Он поступил в монастырь в юном возрасте и проявлял серьезный интерес к тибетской проблеме.
В дни, когда отмечается третья годовщина разрушительного землетрясения в тибетском регионе Кьегудо исторической провинции Кхам (кит. автономный район Юйшу, провинция Цинхай) 14 апреля 2010 года, оттуда снова приходят печальные новости.
В результате подземных толчков силой 7,1 балла и афтешоков в округе Кьегудо были разрушены жилища, школы и монастыри, а число погибших составило почти 2700 человек. По официальным данным, в результате землетрясения были повреждены 87 из 238 монастырей Юйшу, причем древний монастырь Трангу и два других разрушены полностью.
В январе 2011-го китайские чиновники заявили, что тибетский поселок Цзекундо (Гьегу), где в результате землетрясения лишились своих жилищ более 100 тысяч человек, решено превратить в туристический центр под новым названием "город Саньцзянъюань". По данным VOA, в ближайшее время в ходе реконструкции подвергнутся принудительному выселению еще 600 человек, в основном тибетцы.
9 апреля местные жители выступили против принудительного выселения из домов и захвата земельных участков. 6 тибетцев получили серьезные ранения; пострадали также четыре солдата вооруженной милиции. Как сообщается на официальном сайте Центральной тибетской администрации (ЦТА), 21 участник массового протеста арестован или задержан.
"Конфликт вызван возмущением местных тибетцев, протестующих по поводу сноса восстановленных домов и палаток", подтверждает Voice of America (VOA). В начале апреля китайские солдаты начали крушить дома в Кьегудо, где были заново построены тысячи жилищ. По словам местных источников, "в результате восстановительных работ подверглись выселению тибетцы, живущие в области Ришукгул (Rishuggul) и вокруг средней школы Юйшу", то есть там, где до землетрясения были пустые или сельскохозяйственные участки.
Дома сносятся под предлогом незаконного проживания (при отсутствии прописки), или как возведенные на участках, принадлежащих правительству. Чиновники объявили, что намечается снести еще 200 домов, чтобы освободить площадки под промышленное строительство и для частных владельцев.
Вследствие захвата земельных участков китайскими чиновниками несколько тысяч тибетцев в Кьегудо остаются на положении бездомных. Безуспешно оспаривая принудительные выселения и не дождавшись помощи от центрального правительства, две женщины прибегли к крайней форме протеста – самосожжению.
Первый из этих актов произошел в Пекине еще в сентябре 2012 года, но известно о нем стало намного позже, в январе 2013-го. Как сообщалось, 62-летняя тибетская женщина отправилась в столицу после того, как местные чиновники в Кьегудо отказали ей в просьбе сохранить дом, унаследованный от предков. После отчаянного протеста ее доставили в больницу с тяжелыми ожогами.
Вторая женщина подожгла себя в конце марта в самом Кьегудо, пытаясь остановить бригаду крушителей, прибывшую разрушать ее дом, сообщил Radio Free Asia (RFA) один из жителей региона. Однако тибетцам удалось потушить пламя и ее состояние "не опасно для жизни". Пока неясно, идет ли речь о сносе дома в пригороде Кьегудо под названием Сенгцзе (Sengdze), где жил ее тесть Нгодуп (Ngodrub).
По сведениям RFA, тибетец по имени Гоге (Gogey), отец большого семейства с 10 детьми, также угрожал поджечь себя в знак протеста против изъятия своего земельного участка. По словам источника, в монастырях были организованы молебны за его здоровье.
В течение всего процесса восстановительных работ продолжаются тибетские протесты, вызванные отсутствием гласности и отклика на пожелания местных жителей. Несмотря на то, что Кьегудо является тибетской территорией с ярко выраженной тибетской идентичностью, чиновники практически исключили участие тибетцев в разработке планов реконструкции.
Суд средней ступени города Юнчжоу (Yongzhou) в провинции Хунань 12 апреля отказался удовлетворить иск матери, у которой была похищена и изнасилована 11-летняя дочь. 40-летняя Тан Хуэй (Tang Hui) добивалась компенсации за лишение свободы в трудовом лагере, связанное с требованием ужесточить наказание для похитителей.
22 января Тан Хуэй подала административный иск против комиссии по перевоспитанию через труд (лаоцзяо), потребовав выплатить 1463,85 юаней за лишение свободы на девять суток в трудовом лагере, и 1 тысячу юаней за психологический ущерб, а также принести письменное извинение.
В ноябре 2012-го комиссия отказала ей в выплате компенсации. Эта комиссия, состоящая из ветеранов, сотрудников жилкомхоза и мелких чиновников, может без суда лишать человека свободы на срок до 4 лет.
В соответствии с вердиктом суда, приговор в отношении Тан Хуэй, вынесенный комиссией Юнчжоу в августе 2012 года, основывался на фактах нарушения закона, является ясным и законным. Тан Хуэй сказала после процесса, что подаст апелляцию.
"Это ошибочное решение", - заявил один из ее адвокатов Сюй Липин (Xu Liping), добавив, что вердикт будет обжалован в суде высшей ступени в течение 15 дней.
"Она в чрезвычайном отчаянии, она утратила веру в закон, - отметил другой адвокат Си Вэйцзян (Si Weijiang). - Она долго стояла перед зданием суда со слезами на глазах".
Своих корреспондентов для освещения процесса направили многие издания, включая Beijing News и Guangzhou Daily. Но журналистов не впустили в зал суда даже за час до заседания, хотя судебные чиновники обещали днем ранее, что после регистрации допустят всех. На однодневном процессе присутствовали только представители государственных агентств. И только один из пяти родственников Тан Хуэй смог попасть в зал, где слушалось дело, пишет South China Morning Post.
В ходе заседания, продолжавшегося около пяти часов, Тан Хуэй более 10 минут рассказывала о болезненных мучениях в лагере трудового перевоспитания, из-за которых она едва не дошла до самоубийства. Ее 80-летняя мать также выступила свидетелем.
В перерыве адвокат Си Вэйцзян сообщил журналистам, что глава комиссии по лаоцзяо, между прочим, заместитель председателя городского правительства и начальник управления общественной безопасности Юнчжоу, отказался от явки в суд, заявив, что ему нужно "разобраться со смертельным дорожным происшествием". Он отклонил предложение суда заключить примирительную сделку во время перерыва в процессе.
В августе 2012 года Тан Хуэй была отправлена в центр трудового перевоспитания на 18 месяцев за "серьезное нарушение общественного порядка, оказавшее негативное влияние на общество". Ее вина состояла в пикетировании перед комплексом местного правительства. Но уже через 8 дней ее выпустили на свободу, поскольку эта история вызвала бурю негодования в прессе и широких общественных слоях.
В октябре 2006 года ее дочь была похищена и более ста раз подвергалась изнасилованию. 11-летнюю девочку удалось спасти только через три месяца. Суд в провинции Хунань приговорил двоих похитителей к смерти, четверо получили пожизненный срок, еще один был осужден на 15 лет тюрьмы.
Тан Хуэй выражала неудовлетворенность этим вердиктом, считая его слишком мягким. Она утверждала, что свидетельства были сфальсифицированы, а тот факт, что ее дочь указала на двух офицеров местной милиции как на насильников, следствие умышленно проигнорировало.
В своем выступлении на процессе один из адвокатов отметил, что комиссия незаконно ущемила личную свободу Тан Хуэй, иначе приговор не был бы отменен. В ответ адвокат комиссии заявил, что приговор был отозван с учетом того, что она имеет несовершеннолетнюю дочь и должна присматривать за пожилой матерью.
Когда стало известно, что 28 января иск Тан Хуэй принят судом, такая новость оказалась весьма подходящей для партийной пропаганды. Как раз 8 января завершилась сессия общенациональной конференции по вопросам политико-юридической работы, на которой было озвучено обещание реформировать систему лаоцзяо.
Как подчеркивает заместитель президента университета политической науки и права Китая Ма Хуайдэ (Мa Huaide), это дело упоминалось как некая веха в подготовке реформы. "Хотя Тан Хуэй проиграла дело, запущенные этим процессом дискуссии в обществе не прекратятся", - отметил он.
Но пока официальные заявления о необходимости ликвидировать или изменить лаоцзяо остаются пустыми словами. Десятки тысяч граждан материкового Китая по-прежнему лишены свободы в лагерях трудового перевоспитания, где царят принудительный труд, издевательства и пытки.
27 марта на сайте материкового портала Sina English появилась заметка о предстоящем открытии для публичного посещения единственного оставшегося в Чунцине кладбища “стражей красной революции”, более известных в России под китайским названием хунвэйбины. В ней говорилось, что доступ для граждан будет разрешен в день “уборки могил”, то есть в традиционный праздник “Цинмин”, который отмечается 4 апреля.
На кладбище, занимающем площадь в три гектара в парке Шапинба (Shapingba), расположены сотни могил, в которых захоронены “красные стражи” и “инсургенты”, убитые в ходе боевых столкновений в период с мая по август 1967 года.
Хотя эту информацию опубликовали Синьхуа и комсомольская China Youth Daily, администрация района Шапинба заявила, что кладбище не будет открыто из соображений безопасности. Об этом сообщает, в частности, тайваньский сайт WantChinaTimes, приводя цифры из репортажа выходящей на китайском языке сестринской газеты China Times.
“Стражи красной ревлюции” были молодежными отрядами, мобилизовавшимися по всей стране в 1966 году в ответ на призыв Мао Цзэдуна начать “великую пролетарскую культурную революцию”. Председатель Мао позволил молодым хунвэйбинам терроризировать своих политических оппонентов и нападать на интеллигенцию и влиятельных людей, но позже многочисленные группировки начали воевать друг с другом из-за того, кто более фанатично предан великому кормчему.
В разгар культурной революции между 1966 и 1968 годами "красные стражи" и "инсургенты" в Чунцине более 30 раз устраивали уличные сражения. В 24 случаях применялось ручное оружие, минометы, танки и пушки, похищенные с военных заводов города. Официально считается, что в ходе этих побоищ погибли 645 человек, но действительное число убитых может быть намного больше.
Боевые столкновения в Чунцине отличались особенной жестокостью, так как применялось все доступное вооружение, за исключением самолетов. По улицам города нередко передвигались танки и броневики, орудия обстреливали реку Цзялин, а на мостах были установлены пулеметы и артиллерийские расчеты. Стремясь продемонстрировать свой революционный гнев, “красные стражи” обращали оружие против собственных соседей, одноклассников и даже друзей и возлюбленных.
Жертвы этих сражений были погребены на десятке кладбищ города, но в ходе последовавшей реконструкции их могилы были перенесены или уничтожены. Уцелело лишь кладбище внутри парка Шапинба, отделенное от внешнего мира высокой стеной и закрытое после 1976 года, когда безумные идеологические стычки, захватившие целое десятилетие "культурной революции", в конце концов прекратились. Первоначально это место называлось “Кладбище 815” в честь одного из отрядов, но впоследствии было переименовано в “Кладбище красных стражей”.
В 114 могилах на кладбище похоронены около 400 человек. Двоим самым младшим к моменту насильственной смерти исполнилось только 14 лет. В надгробных эпитафиях восхваляется подвиг “революционных мучеников” и их преданность так называемому “мышлению Мао Цзэдуна”.
В новостях из Тибетского автономного района особое внимание привлекают события, связанные со стихийными бедствиями и авариями. Причина подобного интереса вовсе не в пристрастии читателей к трагедиям, как нередко утверждают идеологи однопартийного режима, а в редкой возможности узнать детали, касающиеся деятельности китайских корпораций в закрытом для независимой прессы регионе.
В настоящее время зарубежные обозреватели продолжают следить за сообщениями Синьхуа из уезда Мочжугунка (Maizhokunggar), где в горнорудной зоне "Jiama Copper Gold Polymetallic Mine", примерно в 68 км от Лхасы, погребены под гигантским завалом 83 рабочих. По последней информации, 30 марта около 17.35 спасатели обнаружили тело первого погибшего. Судьба других пока неизвестна.
Среди рабочих, накрытых оползнем в 6 утра 29 марта, двое местных тибетцев, остальные наняты компанией Tibet Huatailong Mining Development в провинциях Юньнань, Гуйчжоу и Сычуань. В заметке Синьхуа говорится о “жертвах стихии”, а значит, администрация не собирается выплачивать компенсации за гибель рабочих на производстве. Между тем завалы в китайских шахтах, вызванные экономией на безопасности, случаются так часто, что уже вошли в литературу и кино.
В районе бедствия, который находится на высоте 4600 метров над уровнем моря, работают более тысячи солдат вооруженной милиции, включая пожарные и медицинские подразделения. Большинство солдат страдает от горной болезни, отмечает Синьхуа, а поисковые собаки не могут работать из-за низкой температуры – минус 3 градуса по Цельсию. Следовательно, они тоже не из местных.
Площадь оползня, достигающая в ширину 3 км, покрыта примерно 2 млн кубометров грязи, камней и обломков. По словам местных жителей, удар оползня был настолько силен, что огромный экскаватор разрубило пополам. Заместитель председателя правительства уезда Мочжугунка Цзоу Юйминь (Zou Yuming) перечислил потери в технике: пять экскаваторов, пять самосвалов и один джип. В расчистке завала задействованы около 200 больших машин и оборудования, 15 поисковых собак и 15 приборов для поиска выживших.
Пекинское агентство сосредоточилось на том, чтобы лишний раз показать заботу партийных бонз о “жертвах стихии”. Председатель КНР Си Цзиньпин, находящийся за рубежом, и премьер госсовета Ли Кэцян “распорядились использовать все силы” для спасения рабочих и предотвращения повторных оползней. Члены правящей верхушки политбюро Лю Юньшань и Чжан Гаоли, подчеркивается далее в заметке русскоязычного сайта Синьхуа, также “выразили свою озабоченность по поводу случившегося”.
Горнодобывающая компания Tibet Huatailong Mining Development, являющаяся дочкой золотодобывающей госкорпорации China National Gold Group Corporation, имеет разрешение на разработку участков в 144 кв км на высоте от 4 тысяч до 5407 метров над уровнем моря. Как сообщил Синьхуа в июне 2012-го председатель совета директоров и по совместительству секретарь парткома компании Цзян Лянъю (Jiang Liangyou), реализация первой фазы проекта с инвестициями на общую сумму в 3,5 млрд юаней началась в июле 2010 года. Этот крупнейший полиметаллический рудник ТАР предназначен для добычи и обработки шести металлов – меди, цинка, свинца, золота, серебра и молибдена.
Проект “Jiama”, контролирующий зону под названием "Gangdise Copper Metallogeny Belt" в центральной части Тибета, запущен по указанию центрального правительства, объявившего в январе 2010 года о превращении региона в "источник стратегических ресурсов" для материкового Китая. Но еще в конце 2009 года госкорпорация начала вытеснять отсюда десятки частных предприятий, занимавшихся разработкой богатых рудных запасов. Районным чиновникам пришлось закрыть частные рудники, которыми наверняка владели “свои люди”, и передать участки в распоряжение Tibet Huatailong Mining Development.
Но и теперь разработка ценных руд приносит прибыль госкорпорации, которая не предоставляет местным тибетцам практически ничего взамен, привозя даже рабочих из других регионов.
20 уйгуров приговорены в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) к тюремному заключению вплоть до пожизненного срока "за участие в террористической деятельности и планирование раскола страны".
Как сообщается на сайте Тяньшаньнет, 19 приговоров вынесены 26 марта судом средней ступени округа Кашгар. В соответствии с вердиктом, уйгуры осуждены "за использование мобильных телефонов и устройств хранения
электронной информации для организации, руководства и участия в террористической деятельности". Также они признаны виновными "в нелегальном пересечении границ и нарушении общественного спокойствия".
8 человек на этом
процессе осуждены за то, что “просматривали и распространяли видеоматериалы” Исламского движения Восточного Туркестана (ETIM) и Исламского движения Узбекистана (IMU). Они также обвинены в “организации физической подготовки террористов, приобретении оружия и планировании убийств офицеров местной милиции”.
Выбранные обвинением среди этих восьми двое "лидеров" приговорены
к пожизненному тюремному заключению "за организацию и руководство террористической группировкой". Остальные 6 осуждены на срок от 5 до 15 лет "за организацию и участие в террористической группировке".
Остается неясным, где располагался их тренировочный лагерь и существовал ли вообще, и на каком основании подсудимые признаны участниками террористической группировки. В чем обвинены еще 11 человек, неизвестно.
Еще один уйгур по имени Керем Мухаммад (Kerem Mohammad) приговорен 26 марта судом средней ступени Байинголэн-Монгольского автономного округа СУАР к 10 годам тюрьмы "за призывы к сепаратизму". Преступление, за которое он получил такой срок, состоит в использовании интернет-чата "для распространения информации, касающейся сепаратизма и терроризма". В заметке говорится, что у него были конфискованы книги и жесткие диски, содержимое которых не уточняется.
Для усиления пропагандистского воздействия ETIM и IMU названы "террористическими", но на международном уровне эти организации таковыми не признаны. Поэтому с очевидной целью доказать идеологическую обоснованность приговоров привлечены туманные доводы экспертов. Ассистент юридического института при Синьцзянском университете Гулазат Турсун (Gulazat Tursun) подчеркивает, что общим для этих двух процессов является обвинение в «использовании электронных средств для распространения религиозного экстремизма и терроризма».
Затем первый заместитель директора центра этнических и
религиозных исследований при Академии общественных наук СУАР Ма Пиньянь (Ma Pinyan) опять повторяет известную формулу: ETIM
является «крупнейшей угрозой для стабильности». Он завершает свою мысль другим штампом: «в последние годы зарубежные террористические группировки ускорили свое проникновение в Китай с использованием сетевых видеоматериалов
для распространения и подстрекательства к терроризму» в регионе.
Иными словами, обеспечению долгосрочной стабильности в СУАР мешают внешние силы и интернет. Впрочем, подобные комментарии в связи с протестами и суровыми
приговорами озвучиваются штатными пропагандистами во всех регионах материкового Китая.
Между тем еще один уйгур обвинен в убийстве пяти человек в связи со стычкой в городе Корла.
27-летний Айзитиайли Мамут (Aizitiaili Mamuti) напал с ножом на прохожих перед супермаркетом после ссоры в семье, утверждается на том же сайте парткома и правительства СУАР. Он увлекался азартными играми и подвергался наказаниям за три предшествующих нападения с ножом. В числе пяти погибших 7 марта были четверо ханьцев и один представитель хуэйского этнического меньшинства. Среди 7 раненых
есть один уйгур.
Пользуясь очевидной слабостью центрального аппарата в Пекине, чиновники на местах продолжают преследовать активных участников манифестаций протеста, предъявляя им уголовные обвинения. 6 февраля в городе Цидун провинции Цзянсу осуждены 16 человек, участвовавших в многотысячном митинге с требованием отмены проекта, угрожающего загрязнить прибрежные воды и уничтожить рыбу.
Утром 28 июля 2012 года несколько тысяч граждан собрались на площади Yongan в центре города, протестуя против сооружения трубопровода, предназначавшегося для перекачки отходов бумажного комбината из города Нантун в порт Луси, одну из четырех рыбацких гаваней. Городские чиновники прибегли к привычной тактике запугивания, угрожая исключить из учебных заведений и внести в черные списки всех, кто будет замечен на демонстрации. Но инициаторы акции ссылались на пример города Шифан провинции Сычуань, где с успехом прошел митинг против строительства молибденово-медного комбината.
Прорвав милицейское оцепление, около 5 тысяч демонстрантов прошли к находящемуся примерно в километре комплексу правительственных учреждений. Толпа свалила металлические ворота и "оккупировала" главное здание. Пока одни выбрасывали из окон компьютеры и пачки документов, другие, стоявшие во дворе, восторженными криками встречали разлетающиеся бумаги. Партбосс города, на которого пытались натянуть майку с лозунгом против загрязнения среды, без рубашки бежал под прикрытием милиционеров, а председателя городского правительства демонстранты все-таки заставили надеть такую майку.
Через шесть часов после начала акции председатель правительства Нантуна Чжан Гохуа объявил, что строительство трубопровода по проекту компании Japanese Oji Paper Group будет отменено. Цидун, расположенный в 65 км от Шанхая, входит в административные границы Нантуна.
Как говорится в заметке Синьхуа, суд города Цидун вынес вердикт в отношении 16 демонстрантов, обвиненных в “организации сборища, нападении на госучреждения, умышленной порче имущества и воровстве во время этих событий”. Шэнь Явэй (Shen Yawei) и еще двое приговорены к тюремному заключению на срок от 12 до 18 месяцев. Ши Хэпин (Shi Heping), Чжу Баошэн (Zhu Baosheng) и еще 11 участников акции, “раскаявшиеся в своих действиях и признавшие себя виновными”, осуждены на срок от 12 до 18 месяцев условно. Один осужденный, Чжу Сяолин (Zhu Xiaoling), заявил о намерении обжаловать приговор.
В соответствии с обвинительным заключением, подсудимые прорывали кордон вооруженной милиции, устроили погром в зданиях госучреждений; причинили ранения не менее чем 90 служащим милиции, повредили несколько машин и нанесли ущерб на сумму, превышающую 230 тысяч юаней.
Именно 43-летний Чжу Баошэн заставил председателя правительства города Цидун Сюй Фэна (Xu Feng) надеть красную майку с надписью "Сопротивляйтесь отходам из Oji", говорилось в репортаже 21 Century Business Herald от 26 января. Его обвинили в нескольких преступлениях, включая “организацию сборища с целью нападения на госучреждения", а также в "умышленном уничтожении государственного и частного имущества”.
По данным следствия, Чжу Баошэн прорывал оцепление милиции, разбил часы в вестибюле здания правительства, взобрался на крышу автомобиля перед зданием, показывал и раздавал предметы, взятые в кабинетах. Он был опознан по фотоснимкам и видеозаписям, сделанным агентами милиции, и задержан в августе.
Помимо этих сведений, в репортаже, появившемся на страницах Global Times перед началом процесса, приводятся возражения против уголовного преследования. Адвокат по уголовным делам Ли Чжиюн (Li Zhiyong) из Guangdong Zhiming Law Firm заявил, что действия Чжу Баошэна не составляют уголовного преступления. Напомним, что он, взобравшись на машину, выливал водку и вино из бутылок, найденных в кабинетах чиновников.
Блогер Инь Чжунхуа (Yin Zhonghua), выступающий в социальных сетях за мирное выражение недовольства, подчеркнул: “Насильственное противостояние оказывает дополнительное давление на правительство, но я не думаю, что люди должны добиваться справедливости незаконными методами”. Однако, добавил он, заставить главу городского правительства надеть футболку – это не уголовное преступление.
"Мы признаем, что были совершены радикальные акты, но это произошло потому, что простое выражение протеста вряд ли побудило бы правительство изменить [свое решение]", - заметил адвокат Чжан Пэйхун (Zhang Peihong), защищавший Чжу Баошэна. Он предупреждал, что его подзащитному грозит до 5 лет тюрьмы.
Хотя срок оказался значительно меньшим и назначено условное наказание, в условиях справедливого судебного процесса обвинение могло бы ограничиться административными мерами. Между тем в предшествующем репортаже Southern Metropolis Daily говорилось, что только 14 подсудимых признали себя виновными в подстрекательстве к “массовому насилию против правительственных зданий и умышленной порче имущества”. Какие обвинения были предъявлены еще двум участникам протеста и за что назначено реальное лишение свободы, остается неизвестным.
Блогеры и сетевые авторы критически отреагировали на этот уголовный процесс, подчеркнув, что правительственные чиновники избежали ответственности за то, что приняли решение согласовать проект без учета общественного мнения. "Необходимо расследовать действия обеих сторон, но в данном случае мы не видим, чтобы в отношении заинтересованных чиновников была проведена какая-либо проверка", - отметил эксперт по политике из Академии общественных наук Китая Лю Шаньин (Liu Shanying). Впрочем, за такие противозаконные акты, как нападения и уничтожение имущества, должно назначаться наказание, добавил он: “Следует защищать свои права в рамках закона”.
.jpg)
