В "красном" Чунцине опасаются открыть для публики последнее кладбище хунвэйбинов

27 марта на сайте материкового портала Sina English появилась заметка о предстоящем открытии для публичного посещения единственного оставшегося в Чунцине кладбища “стражей красной революции”, более известных в России под китайским названием хунвэйбины. В ней говорилось, что доступ для граждан будет разрешен в день “уборки могил”, то есть в традиционный праздник “Цинмин”, который отмечается 4 апреля.

На кладбище, занимающем площадь в три гектара в парке Шапинба (Shapingba), расположены сотни могил, в которых захоронены “красные стражи” и “инсургенты”, убитые в ходе боевых столкновений в период с мая по август 1967 года.

Хотя эту информацию опубликовали Синьхуа и комсомольская China Youth Daily, администрация района Шапинба заявила, что кладбище не будет открыто из соображений безопасности. Об этом сообщает, в частности, тайваньский сайт WantChinaTimes, приводя цифры из репортажа выходящей на китайском языке сестринской газеты China Times.

“Стражи красной ревлюции” были молодежными отрядами, мобилизовавшимися по всей стране в 1966 году в ответ на призыв Мао Цзэдуна начать “великую пролетарскую культурную революцию”. Председатель Мао позволил молодым хунвэйбинам терроризировать своих политических оппонентов и нападать на интеллигенцию и влиятельных людей, но позже многочисленные группировки начали воевать друг с другом из-за того, кто более фанатично предан великому кормчему.

В разгар культурной революции между 1966 и 1968 годами "красные стражи" и "инсургенты" в Чунцине более 30 раз устраивали уличные сражения. В 24 случаях применялось ручное оружие, минометы, танки и пушки, похищенные с военных заводов города. Официально считается, что в ходе этих побоищ погибли 645 человек, но действительное число убитых может быть намного больше.

Боевые столкновения в Чунцине отличались особенной жестокостью, так как применялось все доступное вооружение, за исключением самолетов. По улицам города нередко передвигались танки и броневики, орудия обстреливали реку Цзялин, а на мостах были установлены пулеметы и артиллерийские расчеты. Стремясь продемонстрировать свой революционный гнев, “красные стражи” обращали оружие против собственных соседей, одноклассников и даже друзей и возлюбленных.

Жертвы этих сражений были погребены на десятке кладбищ города, но в ходе последовавшей реконструкции их могилы были перенесены или уничтожены. Уцелело лишь кладбище внутри парка Шапинба, отделенное от внешнего мира высокой стеной и закрытое после 1976 года, когда безумные идеологические стычки, захватившие целое десятилетие "культурной революции", в конце концов прекратились. Первоначально это место называлось “Кладбище 815” в честь одного из отрядов, но впоследствии было переименовано в “Кладбище красных стражей”.

В 114 могилах на кладбище похоронены около 400 человек. Двоим самым младшим к моменту насильственной смерти исполнилось только 14 лет. В надгробных эпитафиях восхваляется подвиг “революционных мучеников” и их преданность так называемому “мышлению Мао Цзэдуна”.

Бедствие в горнодобывающей зоне Тибета позволяет раскрыть детали проекта госкорпорации

В новостях из Тибетского автономного района особое внимание привлекают события, связанные со стихийными бедствиями и авариями. Причина подобного интереса вовсе не в пристрастии читателей к трагедиям, как нередко утверждают идеологи однопартийного режима, а в редкой возможности узнать детали, касающиеся деятельности китайских корпораций в закрытом для независимой прессы регионе.

В настоящее время зарубежные обозреватели продолжают следить за сообщениями Синьхуа из уезда Мочжугунка (Maizhokunggar), где в горнорудной зоне "Jiama Copper Gold Polymetallic Mine", примерно в 68 км от Лхасы, погребены под гигантским завалом 83 рабочих. По последней информации, 30 марта около 17.35 спасатели обнаружили тело первого погибшего. Судьба других пока неизвестна.

Среди рабочих, накрытых оползнем в 6 утра 29 марта, двое местных тибетцев, остальные наняты компанией Tibet Huatailong Mining Development в провинциях Юньнань, Гуйчжоу и Сычуань. В заметке Синьхуа говорится о “жертвах стихии”, а значит, администрация не собирается выплачивать компенсации за гибель рабочих на производстве. Между тем завалы в китайских шахтах, вызванные экономией на безопасности, случаются так часто, что уже вошли в литературу и кино.

В районе бедствия, который находится на высоте 4600 метров над уровнем моря, работают более тысячи солдат вооруженной милиции, включая пожарные и медицинские подразделения. Большинство солдат страдает от горной болезни, отмечает Синьхуа, а поисковые собаки не могут работать из-за низкой температуры – минус 3 градуса по Цельсию. Следовательно, они тоже не из местных.

Площадь оползня, достигающая в ширину 3 км, покрыта примерно 2 млн кубометров грязи, камней и обломков. По словам местных жителей, удар оползня был настолько силен, что огромный экскаватор разрубило пополам. Заместитель председателя правительства уезда Мочжугунка Цзоу Юйминь (Zou Yuming) перечислил потери в технике: пять экскаваторов, пять самосвалов и один джип. В расчистке завала задействованы около 200 больших машин и оборудования, 15 поисковых собак и 15 приборов для поиска выживших.

Пекинское агентство сосредоточилось на том, чтобы лишний раз показать заботу партийных бонз о “жертвах стихии”. Председатель КНР Си Цзиньпин, находящийся за рубежом, и  премьер госсовета Ли Кэцян “распорядились использовать все силы” для спасения рабочих и предотвращения повторных оползней. Члены правящей верхушки политбюро Лю Юньшань и Чжан Гаоли, подчеркивается далее в заметке русскоязычного сайта Синьхуа, также “выразили свою озабоченность по поводу случившегося”.

Горнодобывающая компания Tibet Huatailong Mining Development, являющаяся дочкой золотодобывающей госкорпорации China National Gold Group Corporation, имеет разрешение на разработку участков в 144 кв км на высоте от 4 тысяч до 5407 метров над уровнем моря. Как сообщил Синьхуа в июне 2012-го председатель совета директоров и по совместительству секретарь парткома компании Цзян Лянъю (Jiang Liangyou), реализация первой фазы проекта с инвестициями на общую сумму в 3,5 млрд юаней началась в июле 2010 года. Этот крупнейший полиметаллический рудник ТАР предназначен для добычи и обработки шести металлов – меди, цинка, свинца, золота, серебра и молибдена.

Проект “Jiama”, контролирующий зону под названием "Gangdise Copper Metallogeny Belt" в центральной части Тибета, запущен по указанию центрального правительства, объявившего в январе 2010 года о превращении региона в "источник стратегических ресурсов" для материкового Китая. Но еще в конце 2009 года госкорпорация начала вытеснять отсюда десятки частных предприятий, занимавшихся разработкой богатых рудных запасов. Районным чиновникам пришлось закрыть частные рудники, которыми наверняка владели “свои люди”, и передать участки в распоряжение Tibet Huatailong Mining Development.

Но и теперь разработка ценных руд приносит прибыль госкорпорации, которая не предоставляет местным тибетцам практически ничего взамен, привозя даже рабочих из других регионов.

СУАР: 20 уйгуров осуждены "за участие в террористической деятельности и планирование раскола страны"

20 уйгуров приговорены в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) к тюремному заключению вплоть до пожизненного срока "за участие в террористической деятельности и планирование раскола страны".

Как сообщается на сайте Тяньшаньнет, 19 приговоров вынесены 26 марта судом средней ступени округа Кашгар. В соответствии с вердиктом, уйгуры осуждены "за использование мобильных телефонов и устройств хранения электронной информации для организации, руководства и участия в террористической деятельности". Также они признаны виновными "в нелегальном пересечении границ и нарушении общественного спокойствия".

8 человек на этом процессе осуждены за то, что “просматривали и распространяли видеоматериалы” Исламского движения Восточного Туркестана (ETIM) и Исламского движения Узбекистана (IMU). Они также обвинены в “организации физической подготовки террористов, приобретении оружия и планировании убийств офицеров местной милиции”.

Выбранные обвинением среди этих восьми двое "лидеров" приговорены к пожизненному тюремному заключению "за организацию и руководство террористической группировкой". Остальные 6 осуждены на срок от 5 до 15 лет "за организацию и участие в террористической группировке".

Остается неясным, где располагался их тренировочный лагерь и существовал ли вообще, и на каком основании подсудимые признаны участниками террористической группировки. В чем обвинены еще 11 человек, неизвестно.

Еще один уйгур по имени Керем Мухаммад (Kerem Mohammad) приговорен 26 марта судом средней ступени Байинголэн-Монгольского автономного округа СУАР к 10 годам тюрьмы "за призывы к сепаратизму". Преступление, за которое он получил такой срок, состоит в использовании интернет-чата "для распространения информации, касающейся сепаратизма и терроризма". В заметке говорится, что у него были конфискованы книги и жесткие диски, содержимое которых не уточняется.

Для усиления пропагандистского воздействия ETIM и IMU названы "террористическими", но на международном уровне эти организации таковыми не признаны. Поэтому с очевидной целью доказать идеологическую обоснованность приговоров привлечены туманные доводы экспертов. Ассистент юридического института при Синьцзянском университете Гулазат Турсун (Gulazat Tursun) подчеркивает, что общим для этих двух процессов является обвинение в «использовании электронных средств для распространения религиозного экстремизма и терроризма».

Затем первый заместитель директора центра этнических и религиозных исследований при Академии общественных наук СУАР Ма Пиньянь (Ma Pinyan) опять повторяет известную формулу: ETIM является «крупнейшей угрозой для стабильности». Он завершает свою мысль другим штампом: «в последние годы зарубежные террористические группировки ускорили свое проникновение в Китай с использованием сетевых видеоматериалов для распространения и подстрекательства к терроризму» в регионе.

Иными словами, обеспечению долгосрочной стабильности в СУАР мешают внешние силы и интернет. Впрочем, подобные комментарии в связи с протестами и суровыми приговорами озвучиваются штатными пропагандистами во всех регионах материкового Китая.

Между тем еще один уйгур обвинен в убийстве пяти человек в связи со стычкой в городе Корла.

27-летний Айзитиайли Мамут (Aizitiaili Mamuti) напал с ножом на прохожих перед супермаркетом после ссоры в семье, утверждается на том же сайте парткома и правительства СУАР. Он увлекался азартными играми и подвергался наказаниям за три предшествующих нападения с ножом. В числе пяти погибших 7 марта были четверо ханьцев и один представитель хуэйского этнического меньшинства. Среди 7 раненых есть один уйгур.

В провинции Цзянсу осуждены 16 участников многотысячного экологического митинга

Пользуясь очевидной слабостью центрального аппарата в Пекине, чиновники на местах продолжают преследовать активных участников манифестаций протеста, предъявляя им уголовные обвинения. 6 февраля в городе Цидун провинции Цзянсу осуждены 16 человек, участвовавших в многотысячном митинге с требованием отмены проекта, угрожающего загрязнить прибрежные воды и уничтожить рыбу.

Утром 28 июля 2012 года несколько тысяч граждан собрались на площади Yongan в центре города, протестуя против сооружения трубопровода, предназначавшегося для перекачки отходов бумажного комбината из города Нантун в порт Луси, одну из четырех рыбацких гаваней. Городские чиновники прибегли к привычной тактике запугивания, угрожая исключить из учебных заведений и внести в черные списки всех, кто будет замечен на демонстрации. Но инициаторы акции ссылались на пример города Шифан провинции Сычуань, где с успехом прошел митинг против строительства молибденово-медного комбината.

Прорвав милицейское оцепление, около 5 тысяч демонстрантов прошли к находящемуся примерно в километре комплексу правительственных учреждений. Толпа свалила металлические ворота и "оккупировала" главное здание. Пока одни выбрасывали из окон компьютеры и пачки документов, другие, стоявшие во дворе, восторженными криками встречали разлетающиеся бумаги. Партбосс города, на которого пытались натянуть майку с лозунгом против загрязнения среды, без рубашки бежал под прикрытием милиционеров, а председателя городского правительства демонстранты все-таки заставили надеть такую майку.

Через шесть часов после начала акции председатель правительства Нантуна Чжан Гохуа объявил, что строительство трубопровода по проекту компании Japanese Oji Paper Group будет отменено. Цидун, расположенный в 65 км от Шанхая, входит в административные границы Нантуна.

Как говорится в заметке Синьхуа, суд города Цидун вынес вердикт в отношении 16 демонстрантов, обвиненных в “организации сборища, нападении на госучреждения, умышленной порче имущества и воровстве во время этих событий”. Шэнь Явэй (Shen Yawei) и еще двое приговорены к тюремному заключению на срок от 12 до 18 месяцев. Ши Хэпин (Shi Heping), Чжу Баошэн (Zhu Baosheng) и еще 11 участников акции, “раскаявшиеся в своих действиях и признавшие себя виновными”, осуждены на срок от 12 до 18 месяцев условно. Один осужденный, Чжу Сяолин (Zhu Xiaoling), заявил о намерении обжаловать приговор.

В соответствии с обвинительным заключением, подсудимые прорывали кордон вооруженной милиции, устроили погром в зданиях госучреждений; причинили ранения не менее чем 90 служащим милиции, повредили несколько машин и нанесли ущерб на сумму, превышающую 230 тысяч юаней.

Именно 43-летний Чжу Баошэн заставил председателя правительства города Цидун Сюй Фэна (Xu Feng) надеть красную майку с надписью "Сопротивляйтесь отходам из Oji", говорилось в репортаже 21 Century Business Herald от 26 января. Его обвинили в нескольких преступлениях, включая “организацию сборища с целью нападения на госучреждения", а также в "умышленном уничтожении государственного и частного имущества”.

По данным следствия, Чжу Баошэн прорывал оцепление милиции, разбил часы в вестибюле здания правительства, взобрался на крышу автомобиля перед зданием, показывал и раздавал предметы, взятые в кабинетах. Он был опознан по фотоснимкам и видеозаписям, сделанным агентами милиции, и задержан в августе.

Помимо этих сведений, в репортаже, появившемся на страницах Global Times перед началом процесса, приводятся возражения против уголовного преследования. Адвокат по уголовным делам Ли Чжиюн (Li Zhiyong) из Guangdong Zhiming Law Firm заявил, что действия Чжу Баошэна не составляют уголовного преступления. Напомним, что он, взобравшись на машину, выливал водку и вино из бутылок, найденных в кабинетах чиновников.

Блогер Инь Чжунхуа (Yin Zhonghua), выступающий в социальных сетях за мирное выражение недовольства, подчеркнул: “Насильственное противостояние оказывает дополнительное давление на правительство, но я не думаю, что люди должны добиваться справедливости незаконными методами”. Однако, добавил он, заставить главу городского правительства надеть футболку – это не уголовное преступление.

"Мы признаем, что были совершены радикальные акты, но это произошло потому, что простое выражение протеста вряд ли побудило бы правительство изменить [свое решение]", - заметил адвокат Чжан Пэйхун (Zhang Peihong), защищавший Чжу Баошэна. Он предупреждал, что его подзащитному грозит до 5 лет тюрьмы.

Хотя срок оказался значительно меньшим и назначено условное наказание, в условиях справедливого судебного процесса обвинение могло бы ограничиться административными мерами. Между тем в предшествующем репортаже Southern Metropolis Daily говорилось, что только 14 подсудимых признали себя виновными в подстрекательстве к “массовому насилию против правительственных зданий и умышленной порче имущества”. Какие обвинения были предъявлены еще двум участникам протеста и за что назначено реальное лишение свободы, остается неизвестным.

Блогеры и сетевые авторы критически отреагировали на этот уголовный процесс, подчеркнув, что правительственные чиновники избежали ответственности за то, что приняли решение согласовать проект без учета общественного мнения. "Необходимо расследовать действия обеих сторон, но в данном случае мы не видим, чтобы в отношении заинтересованных чиновников была проведена какая-либо проверка", - отметил эксперт по политике из Академии общественных наук Китая Лю Шаньин (Liu Shanying). Впрочем, за такие противозаконные акты, как нападения и уничтожение имущества, должно назначаться наказание, добавил он: “Следует защищать свои права в рамках закона”.

В провинции Хэйлунцзян парализованную жалобщицу заперли в заброшенном морге

Как многие другие жители регионов, рискнувшие поехать в Пекин, чтобы подать петиции по поводу несправедливости на местах, Чэнь Цинся (Chen Qingxia) из провинции Хэйлунцзян была готова к тому, чтобы отправиться в исправительно-трудовой лагерь. Но никто еще слышал о “черной тюрьме”, устроенной в заброшенном морге.

Материковая пресса раскрыла подробности мрачной истории парализованной женщины из города Ичунь, которую чиновники после 18-месячного заключения в системе лаоцзяо заперли в одноэтажном домике, где прежде прощались с усопшими.

Так с ней расправились за попытку подать вышестоящим органам в Пекине жалобу на решение отправить мужа в исправительно-трудовой лагерь сроком на 21 месяц. В июне 2003-го Сун Лишэн (Song Lisheng) был обвинен в порче общественного имущества, точнее, каких-то перил. По ее словам, в 2001 году он лечился от посттравматического расстройства психики из-за конфликта с соседом.

Вследствие плохого состояния здоровья администрация лагеря вернула его в распоряжение местного управления общественной безопасности. Через несколько месяцев обследования в больнице №3 провинции Хэйлунцзян ему поставили диагноз “шизофрения”. Когда муж вернулся домой, Чэнь Цинся обнаружила на его теле синяки, а его состояние ухудшилось. Тогда она и стала ездить в столицу, пытаясь добиться справедливости на самом верху.

В 2007 году Чэнь Цинся “перехватили” в Пекине и доставили в Ичунь, где ей пришлось провести за решеткой 10 суток. Чэнь Цинся обвиняет охрану центра временного содержания в избиении, после которого ее разбил паралич. "С моими ногами было все в порядке, когда я вернулась из Пекина, - цитирует ее South China Morning Post. – Я сама зашла за решетку, где они меня избили, а потом я уже не могла ходить самостоятельно".

Вскоре ее на 18 месяцев посадили в исправительно-трудовой лагерь, откуда она вышла в конце 2008 года. Но чиновники правительства района Дайлин (Dailing) города Ичунь не захотели, чтобы она оставалась на свободе. В 2010-м женщину на инвалидной коляске заперли в заброшенном морге под круглосуточной охраной.

Напротив домика припаркован белый минивэн без номеров, на двери висит камера наблюдения, окно во двор забрано решеткой и до половины засыпано навозом. Ей пришлось полагаться лишь на помощь сестры, которая приносит продукты и лекарства.

Она около трех лет провела в старом помещении, где на окнах наклеены призывы к милосердию, не имея никаких контактов с внешним миром. Ей позволили общаться с людьми лишь после того, как 24 января вышел в свет репортаж государственного радио CNR, посвященный ее горестному положению. “Хочу домой, очень хочу домой, - сказала она корреспонденту CNR, которому пришлось прикинуться родственником, чтобы миновать охрану, - но если я уйду отсюда, за мной придет милиция. Мне нельзя уйти”.

Журналист и сам жалуется на преследования в связи с публикацией репортажа. В своем микроблоге на Sina Weibo он написал, что служащие местной милиции явились к нему домой, проверяли его мобильник и вставили сим-карту с другим номером. “Мне сказали, что именно так происходит, когда телефон ставят на прослушку. Я знаю, что этим не кончится. Я буду регулярно обновлять статус на Weibo и сообщать о своей безопасности. Если в течение 12 часов не появится обновлений, позвоните в милицию”.

Чэнь Цисян остается в бывшем морге, хотя ей требуется лечение и консультации психолога. "Mоя семья рухнула под системой лаоцзяо", - приводит ее слова Shanghai Daily. Муж по-прежнему в психиатрической больнице, а единственный сын, Сун Цзиде (Song Jide), бесследно исчез пять лет назад во время ее поездки в Пекин. Ему было тогда только 12. "Сотрудники правительства отделили меня от сына, когда мы ездили в Пекин в 2007-м, - цитирует ее материковый портал SINA.com. – И о нем по-прежнему ничего не известно".

Испугавшись внимания прессы, правительство района Дайлин начало придумывать различные оправдания. Как заявил глава правительства Ся Цзинтао (Xia Jingtao), в этом доме "ее устроили из медицинских соображений, поскольку тут рядом благотворительный центр и больница".

Сотрудник отдела пропаганды в городе Ичунь по имени Ли Нань (Li Nan) заявил, что ее вовсе не держат под надзором, а за ней на гуманитарных основаниях ухаживают четыре человека из местного отдела по гигиене.

28 января партком района Дайлин все же признал через CNR, что в отношении ее мужа были допущены ошибки. И если Чэнь Цинся не удовлетворит, как ее устроили (напомним, в морге), бодро заявил заместитель районного партбосса Юй Синъюй (Yu Xingyu), ее переведут в хорошо оборудованную больницу. По его словам, какие-то официальные лица отправились на розыски ее сына в Пекин.

Тибет: в Ребконге готовится еще один процесс по уголовному делу о подстрекательстве к самосожжению

Пекинская China Daily, рассчитанная на внешнюю пропаганду газета на английском языке, поместила репортаж, свидетельствующий о подготовке в уезде Тунжэнь провинции Цинхай (тиб. Ребконг) показательного процесса над тибетцем, обвиненным в подстрекательстве к самосожжению.

По заявлению милиции уезда Тунжэнь от 24 января, постановление об аресте вынесено после допросов 25-летнего монаха по имени Дролма Цзе (Drolma Je), который был задержан 19 ноября 2012 года, когда кто-то дал наводку, что у него в номере гестхауса хранится канистра с бензином. Уездные чиновники немедленно отчитались, что пресечена попытка самосожжения.

В ходе следствия появилось имя одного его знакомого - Пхагпа (Phagpa), 27 лет, которого китайская охранка намерена теперь посадить в тюрьму по уголовному делу с политической подоплекой. Как утверждается в заявлении уездной милиции от 24 января, Пхагпа в июне-июле 2012 года несколько раз убеждал монаха совершить самосожжение, обещая через Индию "распространить фотографии на глобальном уровне".

По данным следствия, Пхагпа "поддерживал тесные контакты с основными членами" Конгресса тибетской молодежи. Через интернет он получал указания и обменивался информацией с “кликой Далай-ламы” (в партийном новоязе так обозначается многотысячное тибетское сообщество в Индии).

Далее, в июне 2005 года Пхагпа проходил учебу в институте, учрежденном "кликой Далай-ламы" в Индии для "подготовки сепаратистов". По возвращении в Китай в сентябре 2011 года "он занимался распространением идей независимости среди местных школьников", так как работал учителем в сиротском приюте и вел курсы по компьютерной грамотности и изучению английского языка. Можно заключить, что теперь и преподавательская работа является основанием для обвинения в распространении подрывных мыслей.

По данным следствия, Пхагпа является членом незаконного (точнее, созданного не по решению партаппарата) общества "Snow Tradition Cultural Service Group", Он и другие члены данной группы были замечены на погребальных церемониях для тибетцев, совершивших самосожжения, где жертвовали деньги их родственникам.

Хотя в этом деле нет погибших, Пхагпа арестован по обвинению в "умышленном убийстве", а Дролма Цзе обвинен в "нанесении ущерба общественной безопасности".

На сайте China Daily размещены также фотографии из зала суда в Баркаме, административном центре Нгаба (кит. Аба-Тибетско-Цянский автономный округ провинции Сычуань), где 26 января состоялся подобный процесс над двумя тибетцами. На снимках видно, что среди 130 присутствовавших на процессе лишь около 20 тибетцев и есть пустые места.

41-летний Лоранг Кончок, монах крупного монастыря Кирти в уезде Нгаба, и его 32-летний племянник Лоранг Церинг, неграмотный скотовод из того же уезда, обвиняются в подстрекательствах к самосожжению. В деле упоминаются 5 неизвестных тибетцев, которые были схвачены в связи с подготовкой к огненным протестам – поодиночке и совместно, а также три акта самосожжения, участники которых скончались.

Как заявил китайский судья Сюн Хуаньин (Xiong Huanyin), подсудимые "признали все обвинения и согласились с тем, что нарушили государственное законодательство". Он не объявил дату оглашения вердикта, отметив лишь, что это произойдет позже.

Первое тибетское самосожжение в наступившем году произошло в округе Канлхо

Как подтверждено различными источниками, 12 января в округе Канлхо на востоке исторического Тибета (кит. тибетский автономный округ Ганьнань, провинция Ганьсу) произошло первое протестное самосожжение в 2013 году.

22-летний Церинг Дондуп, которого называли здесь Цебе (Tsebey), поджег себя около 13 часов дня перед воротами городка Амчок в уезде Сангчу (уезд Сяхэ). По словам источника RFA, юноша призывал к возвращению Далай-ламы, говоря: “Пусть он живет долго, Тибету нужна свобода”. Как свидетельствует снимок, размещенный нa сайте центральной тибетской администрации (ЦТА), он скончался там же, где это случилось.

Тибетцы успели перенести тело в безопасное место до прибытия служащих китайских сил безопасности. Позже его доставили в родную деревню Кенанг (Keynang), где остались отец Дукар Кьяб и Долма Церинг. Монахи и соседи читают над усопшим традиционные молитвы.

Напомним, что китайские чиновники ввели крупные штрафы для тибетцев, отказавшихся донести о готовящемся самосожжении, или сделавших "незаконные" фотографии для пересылки за границу. Карательные санкции грозят даже монахам и соседям, пришедшим, чтобы выразить соболезнования и принять участие в чтении молитв.

"Сегодняшние события показывают, что тибетское сопротивление китайской оккупации остается столь же сильным, как всегда", - заявила директор организации Free Tibet Стефани Бригден, "Новое китайское руководство и международное сообщество не могут позволить, чтобы требования свободы по-прежнему оставались незамеченными. 2013-й должен стать годом позитивных перемен для Тибета", - подчеркивает она.

По данным ЦТА, общее число огненных протестов внутри Тибета достигло 96. Живущая в Пекине тибетская поэтесса Осер (Woeser) считает, что с февраля 2009 года произошли 102 самосожжения: 99 на территории исторического Тибета и еще три за границей. Только в округе Ганьнань отмечен 21 огненный протест, причем 11 самосожжений среди тибетских скотоводов и пастухов произошли в уезде Сяхэ.

Последнее самосожжение в 2012 году произошло около 20 часов 9 декабря в скотоводческом поселении Докармо уезда Цеког в округе Ребконг (автономный округ Хуаннань, провинция Цинхай). Охваченная пламенем, 17-летняя Вангчен Кьи (Wangchen Kyi) выкрикивала пожелания "долгих лет Далай-ламе" и "многих тысячелетий тибетскому народу". Около трех тысяч местных тибетцев собрались на месте огненного протеста, повторяя пожелания долголетия для своего духовного лидера.

Как стало известно, в этом округе проводятся рейды по конфискации и уничтожению спутниковых тарелок и ресиверов, позволяющих принимать зарубежное вещание на тибетском языке. Китайский партбосс провинции Цинхай заявил, что передачи из-за рубежа привели к определенным просчетам в сфере безопасности, наверняка подразумевая под этим всплеск самосожжений в последние месяцы 2012 года.